— Так тоже можно, — хрипловато объяснил Парус, — ежели что случилось. Только из рук в руки лучше, претензий потом не будет по качеству или недостаче.

Так что всё это возвращение «на цыпочках» могло значит только одно…

— Ну вы и звери, парни, — встретил нас громогласный хозяин гостиницы-таверны, — столько народа положили! Да не меньжуйтесь вы, все свои — не раз приходилось… всякое…

Время всего-то полдень, а народа в таверне многовато, не иначе под какими-то предлогами пригласили ради лишних ушей. Ну и языков впоследствии…

— Вдвоём восьмерых положили! — продолжает восхищаться трактирщик, — не поморщились. Ну ничего, этой швали туда и дорога. А то ишь чего вздумали, честным контрабандистам дорогу переходить! Ну пусть теперь на дне морском свои порядки наводят.

— На дне⁉ — мяукающий, пронзительный голосок зверлинга, едва вышедшего из подросткового возраста, был слышен очень хорошо, — это не мы! Мы так… все нападающие живы были, да и всерьёз раненых не было. Это потом парни… ну, с которыми мы плавали… глотки им перерезали зачем-то.

Влас еле заметно сморщился, как от сдерживаемой зубной боли.

— Да ладно, не отнекивайтесь!

— Но зачем нам чужое⁈ — не унимается Васька, — мы их побили и так, это ж… босота, — ввернул он жаргонное словечко контрабандистов.

— Верно, — весомо подключаюсь я, кладя руку на шпагу, голосом показывая лёгкое недоумение, — убили б этих, так и не скрывали бы. Шваль припортовая никому не интересна. А какие там у них были… тёрки с этими… Парусом, Рыбой и Свистом, мы не знаем. Может, в карты кому из них проиграли или ещё чего, вот и решили…

— Ах ты… — Рыба, до этого спокойно стоящий в сторонке, рванулся ко мне, выхватывая тесак из-за пояса. Рванулся картинно, в стиле «Держите меня семеро», ну и удержали дружки, — да как ты…

— Смею, — перебиваю его и зло оскаливаюсь, — свои дела проворачиваете, да на нас покойников своих повесить хотите? Я может и недавно из Леса, но такие дешёвые интриги ещё полвека назад прошёл.

Смачно харкаю на пол — оскорбление не только контрабандистам, которых я поставил в один ряд с припортовой швалью, но и хозяина, который явно во всём этом замешан. Не последний человек в банде…

Не знаю почему, но желающих останавливать нас не было. Молча поднялись в каморку и собрали немногочисленные пожитки. Так же молча вышли и спокойно дошли к переправе. Вижу старого Филиппа…

— Скверные же у тебя друзья, старый хрен! То, что контрабандисты, это ладно… Но какие же вы тут дешёвки, слов нет! Ни чести, ни мозгов, ни яиц…

Глаза отвёл, отмолчался…

На пристани кинул пятнадцать золотых мальчишке, собирающемуся выйти в море с подружкой на прогулочной двухместной яхточке.