Я кивнула Ахдару, чтобы он отрезал им путь к отступлению, а сама напрыгнула на врагов сверху. Одному сразу пробила насквозь грудь, пока освобождала саблю, второй бросился на меня даже не доставая оружие. Его остановил Ахдар, схватил за плечо и ловко перерезал горло. На шум вышел третий. Я ждала его, успела рубануть руку, но “скорпион” тут же отпрянул в темноту дома. Внутри раздался переливающийся звон. Разбойники не поленились, развесили металлические пластины, своеобразную звуковую тревогу. Для дикарей, полагающихся на силу, выпивку и устрашающий вид, слишком умный ход.

Мы с Ахдаром побежали за раненым. Далеко тот не делся, потерял сознание от потери крови, зато всполошил остальную банду. Началась полная неразбериха. Из глубин комнат доносились крики, мне под ноги плюхнулся странный сверток, испустивший в воздух рой мелких колючих частиц. Глаза заполнили слезы, в горло словно насыпали сушеного перца. Я как могла закрыла лицо рукавом, отбивалась от нападающих. Окажись их человек на пять больше, нас бы разделали на куски.

— Эль Ра! — услышала Шайрана.

Едкий порошок выжигал нутро. На увороте коленки подогнулись, и я упала на груду мусора. Клинок просвистел рядом, готовился рассечь мою голову пополам. Отбилась наотмашь, неглядя пнула врага и попробовала откатиться. Шайран подскочил на защиту, вдохнул треклятую взвесь, но “скорпиона” успел поразить. В плечо. Взревев от боли разбойник выхватил широкий нож с пояса и водрузил его Шайрану в грудь. Сквозь пелену слез, во мраке помещения, все виделось размытым. Ненастоящим. Надеясь лишь на благоволение богов, я полоснула “скорпиона” по животу и оттолкнула. Кажется, из него вывалились кишки. Подхватила под руку Шайрана и потащила в проем окна, на свет.

— Эль Ра! — то уже подоспели воины, чтоб их плетьми огреть!

— В доме! Окружить их, не входить! Внутри распылен порошок! — отдала приказ и пыталась очистить глаза, увидеть Шайрана.

Пальцы намокли от его горячей крови. Я уложила мужчину себе на колени, тот громко закашлялся. Теперь алым окрасились не только его доспехи, но и губы, подбородок, шея.

— Эль Ра… я люблю вас, — прохрипел Шайран, захлебываясь в собственной крови.

Когда с криками “поднимите, к врачевателю!” его собрались унести, мой лучший воин уже не дышал. Несколько секунд, одна фраза. Он умер очень быстро.

Голос его продолжал слышаться мне повсюду. Я наблюдала за тем, как выводят разбойников, пытают, вызнавая местоположение лагеря, а потом казнят. Вместе с большими деревянными коробами мы вернулись в змеиный квартал под закат. По привычке я хотела переложить часть дел на Шайрана, но с новыми обязанностями теперь пришлось разбираться Ахдару. Изможденное жарой и битвой тело мучительно ныло, а сердце… болело куда сильней.