Так, пошли бы лесом все эти говнюки! Я прислушался к себе. Хм, а вот это странное чувство. Мне что-то хочется, но я не знаю что. Вот прямо ломает. Черт. Как же я хочу этого. Очень сильно.

— Смотрите, как интересно, — ожила Катарсия. — У гоблина реагирует малыш. Интересно, почему?

— А я ебуииии⁈ — возмутился я, поправляя обмотки вокруг пипирки.

— А я знаю почему, — хитро улыбнулась эльфийка. — Сказать? Хочешь скажу? Могу сказать? Тебе ведь хочется ее, да? Очень? Я знаю, что тебе хочется.

Я сглотнул.

— Кого еёиии?

— Матку.

Снова сглотнул. От этого слова пипирка встала упругой занозой.

— Я тебе расскажу о ней…

Пока я слушал рассказ Катарсии, то сморщился и вжался сам в себя. Потрошка примерзли к спине, а мускулатура челюсти отказалась слушаться.

— Я не пойдуииии!

— Надо, — улыбнулась Катарсия.

— Не надоиии!

— А если я тебя отблагодарю? — кивнула эльфийская ученая. — Я по-разному умею. Я же темная эльфийка.

Я сузил глаза. Чёта подозрительно.

— Не купишиии меняяяя!

Еще минут двадцать я ныл и ссался. Несмотря на то, что я мало чем рисковал, встречаться с маткой не хотелось. Но, в конце концов, общественные уговоры, шантаж и подкупы дали результат. Последним штрихом Катарсия ухватила себя за грудь, расправляя глубокое декольте. Я даже увидел кончик соска… Ее томное «ах!» поставило точку в нашей сделке. Ну, окей. Правда ведь не рискую. Чего это я?

— Вождь, — зевнул Дрын. — Узнай, куда ведут ходы. Где матка. Сколько гоблинов. Может есть другие дыры. Здесь мы не пролезем. Очень маленькая дыра, кстати.

— Да-да, странный проход, — закивала Катарсия. — Очень. Трайл, возьми с собой оружие.

Я протянул руку. Катарсия вытащила из котомки серебряную вилку.

— Держи. Пригодится. Бейся до последнего, вождь.

Орки и одна темная эльфийки заржали. У бедного Гыма потекли слезы.

Я многообещающе оглядел угарающих, сжал в ручонке вилку, подбросил, уронил. Какое неуклюжее тело.

— Осторожнее с этим, — с надутыми щеками сказал Горец. Он больше всех старался не смеяться. Умрет без мучений.

— Договоритесииии у мении!

Я развернулся, расправил мускулатуру. Синдром широкой спины активирован. Гордо направился к отверстию гоблинов.

— Хватиии ржатиии!!! — заверещал я, принимая нормальную позу и ускорил шаг.

* * *

Несмотря на темень в норе, я видел всё. В нос ударила вонища. По тонким ноткам можно было определить перегной, дерьмо и тухлые яйца. И что самое страшное — я с удовольствием втягивал эти благородные ароматы. Ох, вот тут кто-то обосрался недавно. Хм, он изволил употребить чью-то перегнившую печенку сегодня. Буржуй.