— Ни за что, — категорично повторил я.
— Почему нет? — спросила Катарсия с азартом в глазах. — А я бы с радостью. Это так здорово. Новые ощущения, ах…
— Не вздыхай так! — возмутился я. — Это странно! Такие звуки издают в других ситуациях!
Гоблин пялился на меня злобными глазишками и скрежетал зубами.
— Он говорит на всеобщем? — спросил я.
— Они глупы. Кроме инстинктов ничего нет. Но у них достаточно развитое мышление. Точнее, должно быть развитое. Но почему-то не развивается. Умнейшие гоблины становятся шаманами. Некоторые из них могут говорить. Как Бом.
— Э-э-э! — возмутился орк. — Я умный!
— Для орка ты глуп, — пожала плечами Катарсия. — Для гоблина — гений.
Бом недовольно запыхтел.
— Вождь, заходи, — кивнул на гоблина Горец.
— Да пшел ты.
— Куда? — серьезно озаботился орк.
Я содрогался в отвращении, но все-таки сдался.
— Ладно, вяжите меня.
Через пять минут все было сделано. Меня крепко привязали к дереву по рукам и ногам.
— Че лыбитесь⁈
Все пятеро откровенно угарали.
— Зато умереть не страшно. Сам же говорил. Вернешься, если что. Весело. Тоже хочу.
— Я никогда этого не проверял. Это все в теории. И хватит уже болтать. Пусть коснется меня. Да не суй ты, блять, в лицо!
— О, прости, Вождь, — спохватился Горец и, ухватившись за ручонку гоблина, потянулся ей к моему плечу.
— Сто-о-о-опэээ! А если он язык себе откусит? Руки наложит? Может, лучше меня усыпить?
— Не, — качнула головой Катарсия. — У них самый сильный инстинкт — выжить. А еще они боятся. Боли. Смерти. Ничего не будет. Ну разве что…
— Что?
— Опорожнится.
— Развязать! Развязать меня! Живо!
Развязали. Я сбегал до кустиков. Выдавил из себя всё, что только можно. Вернулся. Меня терпеливо ждали. Че вы все поотворачивались, а⁈ А⁈ В глаза смотрите вождю! В глаза!
Привязали снова.
— Теперь давай.
Меня коснулись завизжавшим гоблином. В последний момент он вдруг что-то заподозрил.
Буэ…
Муэ…
Пр… Фр…
Ыыыыы…
Муа-Пуа. Бр? Тр?
Бздын.
Я — маленькая хуета.
Я еще жив? Как в этом теле возможно жить? Я же ходячая какашка! Да-да. Я маленькая, зеленая и ходячая какашка. Кто-то поковырял во мне палкой, придавая форму гоблина. Брезгливо вдавил массу, выдавливая ручки, ножки, и жопку… Тьфу ты! Голову. Я не сразу понял, каким отверстием получится говорить лучше. Нижним или верхним.
— Пустииии! — пропищал я, мотая ручками-какашками во все стороны. — Прыщиии! Мои прыщиии!
— О, прости, вождь, — очухался Горец и ласково опустил меня на землю.
Я сорвался с места!
— Вождь⁈
— Ты куда⁈
— Вождь, стой!
Но меня было не остановить. Только туда! Только вперед!
Глава 12 Гоблянутый