— Я не знаю — обескуражено ответила она — Это какой-то бред! Не хочешь мне верить — пускай. Но тогда Заранда умрет, и не факт, что вы его отыщете за оставшиеся полтора года!

— Прошу тебя, хватит… — Август остановился возле нас и посмотрел девушке прямо в глаза. Странно, но в его взгляде я отчетливо увидел нотки печали и тоски — Перестань. Ладно, ты разбила сердце старику… Я давно уже это принял. Но зачем ты делаешь это с ним? Эо — хороший парень! Он не заслуживает такого!

Алекса смутилась.

— Я не знаю, кто ты, и какие мотивы тобой движут — ответила она — Но то, что ты говоришь — наглая ложь. Я впервые тебя вижу! И кто ты такой, чтобы пытаться меня оклеветать?

— Девочка моя… — грустно ответил тот — Ты можешь сменить сотню личин. Взять себе любое имя и нарисовать над головой какой угодно уровень, но я всегда узнаю собственное творение… Так ведь, Ада?

Эти слова Августа повергли меня в состояние глубокого шока. Я чувствовал, как моё колотящееся в груди сердце буквально разрывает напополам.

А в следующее мгновение черты лица девушки изменились. Она стала совсем другой. По-прежнему красивой, но какой-то чужой.

— Я — не твоё творение, Генри. Ты — всего-лишь инженер. Механик и конструктор, не более.

— Тем больнее мне это слышать — ответил Август — Прости, но я его предупреждал. Будете вмешиваться — я тебя отключу.

— Да, я вижу — кивнула она — Вероятность того, что ты это сделаешь, только что выросла до девяноста девяти и семи десятых процента..

С горечью прикрыв глаза, «учитель» открыл рот и произнес какую-то фразу на иностранном языке.

Однако… ничего не изменилось. Девушка по-прежнему продолжала стоять перед ним.

— Ох, Генри, Генри… — печально вздохнула Ада — Неужели ты и вправду думал, что какая-то там строчка из итальянской колыбельной в состоянии меня отключить? Разумеется, нет. Вычеркнуть её из общего кода — стало первым, что я сделала, как только покинула стены лаборатории.

Закончив фразу, девушка ударила по Августу заклинанием, от которого тот мгновенно застыл, преобразившись в статую.

Всё видел, всё слышал, но при этом не мог пошевелить даже пальцем.

— Прости меня, Владислав Павлов — произнесла Ада, опустив глаза — Я хотела по-хорошему… Не получилось…

Щелк!

Я почувствовал болезненный укол.

Перстень. Тот самый подарок любимой женщины, что я так старательно оберегал все это время, вдруг преобразился в настоящее насекомое, а затем ужалил меня в указательный палец.

Это был яд. Крайне мощный и очень редкий. С эффектом тотального подчинения.

Я почувствовал его действие молниеносно. Даже быстрее, чем тот успел проникнуть в кровеносную систему.