— Нет-нет, ни в коем случае, мой дорогой «схематичный» друг. Это как раз-таки тот редкий тип головоломки, которую я должен решить сам, иначе никакого кайфа. Помучаюсь, пошевелю извилинами, словлю интеллектуальное озарение в самый неподходящий момент и, быть может, если запомню, то приготовлю их всем, включая Гондвану.

— Даже так, — удивился я. — Гляжу, бывшая Фройлина тебя вообще не отпускает.

— Да, есть такое дело, — коротко взглянув в сторону выхода, Эстир задумчиво почесал подбородок. — Помнится, ранее я говорил, что в плане предпочтений вы с Германом оба психически нездоровы. И походу, вы меня этим заразили. Не знаю, Влад, но все-таки… есть в этом нечто бесконечно эротическое. Когда женщина, неоднократно пытавшаяся тебя убить, вдруг раскрывается с совсем другой стороны и ты начинаешь замечать то, чего раньше не видел. Понимаешь… насколько она хороша.

— Возможно, ты и прав. Лично я пока увидел в ней только злобную воинственную фурию.

— Так это же, наоборот, вполне естественно. Разные социальные роли, разные маски. С друзьями мы одни, с врагами другие, с подчиненными третьи. А значит, можно смело утверждать, что в некотором смысле все мы мастера перевоплощения и все лжецы. Особенно я.

— Больно самокритично, не думаешь?

— Ты слышал мою «исповедь»… — тихо ответил шаман. — Могильник в душе, а над ним… — Глас плавно взмахнул ладонью у себя перед лицом. — Весело улыбающаяся маска Эстиргрин. Метафорично, не правда ли?

Я медленно опустил взгляд, склонив голову.

— Ты поэтому решил отправиться в ад вместе со мной?

— Да, — подтвердил он. — Знаешь, Влад, пусть это и больно признать, но… я же сдался тогда. Думал, что сделал все от себя зависящее. Однако потом, уже после, мысленно возвращаясь в то время, я с горечью сознавал, что на самом деле мог помочь. Грабануть пару автозаправок, занять денег у бандитов или на худой конец продать себя на органы. Но по какой-то причине я этого не сделал. Все надеялся на чудо, что вот-вот изобретут волшебную таблетку и мы успеем. Теперь… — Эстир наклонился вперед, пристально заглянув мне в глаза, — ситуация отчасти повторяется. Наш друг в беде. А потому я просто обязан туда спуститься и все исправить. Доказать самому себе, что я не трус.

— Ну и слава, разумеется! — оживился он, хлопнув в ладоши. — Ведь если у нас получится, то, клянусь богом, я буду всем и каждому об этом рассказывать! Буду понтоваться ровно до тех пор, пока обо мне не снимут фильм и не увековечат в граните!

— Уверен, именно так все и будет.

— Ай, ничего ты не знаешь, — махнул рукой Глас. — Сдохнем мы там, и сказке конец. Но не будем о грустном! Лучше давай-ка придумаем, чем бы таким эдаким себя развлечь, ибо интуиция подсказывает, что совсем скоро Гундахар устроит нам полную жесть. О!