— Не твое собачье дело, трусливый ублюдок!

— Ой, ну что ты такой вспыльчивый? Обычных подколов не понимаешь.

— Знаешь… — в глазах Белара-младшего полыхнула жгучая ненависть. — Твой друг сделал для меня кое-что важное. Настолько, что, к сожалению, моя честь не позволяет это игнорировать. Но ты… — палец эльфа ткнулся в барьер, мгновенно всколыхнувшийся всплеском энергии, — твой поганый язык позволил себе слишком многое. Ты публично оскорблял меня, моего отца, весь наш клан, но что гораздо хуже всего этого — ты дважды убил и унизил мою девушку. Поэтому жди, дерьма кусок. Настанет время — мы до тебя доберемся.

— Вообще-то я убил ее всего раз, в пещерах Натолиса. Во второй ее прикончил ваш паладин. А что? Твоя злобная демоница до сих пор на меня сердится?

— Уверен, в следующую вашу встречу она выпотрошит тебя как гнилую рыбу, — кровожадно оскалился эльф. — И будет весело хохотать, глядя как татуировка на твоей руке становится серой.

— Ну или она хорошенько меня тра… та-та-та-та-та-та… — осознав, что едва не сболтнул лишнего, Эстир снова нацепил на себя маску блаженного дурачка. — Зиги-зося, ля-ля-бум… О, мухоморчик!

Сдвинувшись в сторону, шаман направился к торчащей из травы шляпке гриба, параллельно бормоча себе под нос нечто нечленораздельное. Нескончаемый поток бессвязного бреда, из которого, фильтруя «мусор», я умудрился выцепить главное:

— … а ведь говнюк стоит и понятия не имеет, что для него это мост разбитых сердец… проржавевший замочек распилен ножовкой и сброшен на дно холодной реки…

— Идиот.

В отличие от меня, Фройлин ничего не понял. И даже позволил себе усмехнуться, прежде чем испуганно отшатнулся — мне надоело смотреть на серую дымку, в связи с чем я решил провести небольшой эксперимент. Еще в утробе Диедарниса Ада дополнила «Устойчивый Поток» руной Сопряжения, позволяющей усиливать способность другими заклинаниями. Что я и сделал: сколдовал два «Потока» ветра справа и слева от эльфа, но не простые, а дополненные «Магической Абсорбцией».

К чему это приведет, я понятия не имел, но, как оказалось, результат оправдал себя на все сто — в «Тумане Войны» образовалась длинная широкая брешь, заглянув в которую, я смог увидеть многое: тяжелую боевую и строительную технику, снующих туда-сюда солдат Доминиона, стену их лагеря, а также одинокого мужчину лет сорока, расположившегося у небольшого костерка метрах в пятнадцати. Под сенью раскидистого дуба, у корней которого был сложен его отнюдь не богатый скарб: простенькие железные доспехи, близко напоминающие древнеримскую «лорика сегментата», пара пилумов, воткнутый в землю гладиус, нахлобученный на навершие рукояти шлем и аккуратно свернутый спальный мешок, перетянутый поистрепавшимися кожаными ремешками.