Енот ухватил зубами папку из дорогой малиновой кожи, и юркнул за спину Нине Ивановне.
Участковый, посмеиваясь, помог несчастному Сене подняться.
— Что ж вы так? Сразу видно, что не собачник…
— Эта тварь на меня напала! Немедленно пристрелите его!
— А покусы где? И погрызы?
Участковый как раз был собачником. У него дома жили эрдельтерьер и симпатичная мелкая дворняга, и енот ему тоже нравился. А что?
Не хуже собаки, вон как хозяйку защищает.
А что встряхнулся… это всем собаковладельцам знакомо. После чистой ванны же, не после грязной осенней лужи он встряхнулся! А мог бы и так! Запросто!
Считай, площадку помыли, сначала енот ее водой окатил, потом Сеня по… штанами вытер.
Сеня замялся.
— Я… может, он бешеный!
— У Евгения есть все справки и прививки, — парировала Нина Ивановна. — А у тебя? Вдруг животное от тебя чего подцепит? Вон глаза какие, сейчас выпадут! Точно, больной…
За ее спиной Евгений осуществлял подлог.
Бумаги из папки Семена были уже изъяты, и сейчас Евгений упоенно превращал в конфетти несколько листов Сониных конспектов. Им такие сразу на кафедре давали, распечатанные, и валялись они у Сони, и собирали пыль годами. Ренессанс, Возрождение… да кто спорит, все это прекрасно! Но только когда занимаешься изучением искусства с удовольствием и по призванию. А в противном случае — да пропади оно трижды пропадом!
Евгений об этом не знал, но это было и неважно! Сам он еще не настолько хорошо читает, а Нина Ивановна ему уже шепотом пообещала показать все знакомому юристу.
— И телефон!!!
— Телефон вы сами уронили!
— И… а где мои бумаги! СОНЬКА!!!
— Крррррр!
Нина Ивановна сделала вид, что отнимает у Евгения папку, и торжественно-издевательски вручила ее Сене.
— Смотреть за своим добром надо! А не пачкать на лестнице!
Сеня взвыл уж вовсе нечеловеческим голосом.
В папке… некогда это было договорами, счетами, да, и Сонины документы там уже лежали. Ее признание, ее отказ от алиментов, мировое соглашение и прочие радости юридической практики, уже подписанные лично им и даже заверенные знакомым нотариусом.
Сейчас это была такая симпатичная бумажная труха. Обрывки и огрызки размером не больше пяти миллиметров в диаметре.
— СОНЬКА!!!
— Я это не ела, — открестилась Соня, которая начала уж вовсе нагло хихикать. Оказывается, и так можно? Когда рядом с тобой симпатичный боевой енот!
А еще подкрепление из Нины Ивановны и участкового.
— Точно, не ела, я свидетель! — Нина Ивановна смотрела на Сеню, как людоед на миссионера. Съесть бы, но кто знает, где и чего этот тип набрался? С другой стороны, если получше поварить, а потом прожарить — не сойдет?