Соня посмотрела вокруг.

Марина, усталая, лежала на полу, неподалеку от алтаря, на каком-то покрывале, а в руках у лекаря громко верещал маленький красный комочек.

— Девочка, литт Отт.

— Свидетельствую. Признаю тебя моей дочкой и нарекаю Верой!

Соня охнула.

Вера — так звали ее бабушку.

Когда-то Соня хотела так назвать свою дочку, но… Марте слишком подходило ее имя.

Кажется, Марине что-то не понравилось, но Евгения это не сильно волновало.

— Вера Отт, отныне и навеки, при свидетелях, да будет так!

Капля крови падает на алтарь — и тот светится уютным голубоватым светом. Теплым и ласковым.

— Сес-тичка?

Марта смотрела с интересом, она даже не понимала, что надо бояться.

— Да, сестричка, — согласился Евгений.

Марина, кажется, хотела что-то сказать, но умный лекарь сунул ей в рот ложку со снадобьем. Иногда лучше пить, чем говорить.

Евгений передал Верочку нянькам, и подхватил Марту на руки.

— Девочки, пойдемте? Мне надо отдохнуть…

Девочки не возражали.

* * *

В спальне Евгений упал на кровать, не выпуская из рук Марту. Та радостно заверещала, и уселась папе чуть не на голову.

— Марта!

Соня возмутилась, стащила обнаглевшего рыбеныша, а Евгению налила чего-то прохладительного из графина.

— Выпей.

— Спасибо… чуть не помер сегодня! Как же это тяжело!

— Так… всегда? — аккуратно поинтересовалась Соня. Евгений поставил стакан, и протянул руки.

— Иди ко мне? Просто полежим вместе…

— Папа! — Марта колебаться не стала, падая чуть не на голову Евгению, Соня махнула рукой — и тоже улеглась на кровать.

— Не всегда, — Евгений не стал врать. — Я не знал, просветили. Дед отличился, подхватил проклятье, а у меня теперь проблемы. Могла и малышка погибнуть, и Марина.

— Почему?

— Бабка деда возненавидела, прокляла и его, и весь его род, а когда проклятье накладывает родная кровь… она, правда, в запале кричала, что мы любить не умеем, только все себе грести.

— Неправда!

— Это БЫЛО чистой правдой. Мой отец любить не умел, моя мать, кстати, тоже, вот они и не страдали. Я вас обеих полюбил, и тебя, и Марту. И потому смог стабилизировать алтарь. Еще и Марта помогла. Она меня любит, и я ее люблю, как родную. Магия это учла.

— И ты все равно хочешь ее удочерить?

— Соня, я понимаю, что тебе будет здесь сложно. Я не стану на тебя давить, я не хочу повторить за дедом его путь. Не потому, что боюсь проклятья, а потому, что вижу стену, в которую он уперся. Можно сломать человека, но рано или поздно тебя тоже погребет под обломками. А я… я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо.

— Я тоже, — Соня решилась, и погладила Евгения по щеке. — И… я тебя тоже люблю.