На площадке плохо запахло. Правда, на этот раз Еня целился в пакет с мясом.

Повисла неловкая пауза.

* * *

Она что — ДУРА⁈

Евгений просто не понимал этих баб! Стоят двое, врут ей в глаза, пытаются замять дело, платят какой-то мизер — и она всему верит!!!

Ладно, он и сам не без греха. Но… он платил больше!

Хотя судя по Соне, для нее это крупная сумма. И все равно… гады!

И мясо это… человек бы не учуял! А вот енот точно знал, что там какая-то гадость. И человек этот — гад! Погоди ж ты у меня!

Развернуться хвостом — и вперед!

Да, еноты могут метить территорию, так что эти рефлексы у Евгения были. И метил он четко в принесенную отраву. Не хватал зубами, не пытался с ним что-то сделать. Просто вонючая струя ударила в пакет.

— Б…!!!

Мужчина отбросил его, и выругался. На него не попало, разве что пару капель, рикошетом. Но пакет только выбросить.

Соня прищурилась на мясо, на енота, который активно рычал на мясо и закапывал его, всем своим видом показывая, что это несъедобно. И что-то щелкнуло в мозгу.

— Чем мясо обработано⁈

— А…?

Замерли все. Первым опомнился участковый.

— Николай Иванович, вы что? Хотели енотика отравить?

Конечно, мужчина владел собой. Но и Соне, и участковому, хватило дрогнувшего взгляда.

— Ах ты…

Соня невольно потянулась за вазой, стоящей на тумбочке. Давненько с ней такого не было, а поди ж ты! Не забылось! Стоило кому-то поднять руку на ее близких… и в милой женщине просыпался бронетранспортер. И мчался по трупам врага, поблескивая изящным маникюром на гусеницах.

— Так! — Павел Семенович взял себя в руки первым. — Двести тысяч. Пятьдесят за примирение и еще сто пятьдесят за попытку отравления. Не то я сейчас еще один протокол составлю! Софья Алексеевна, поставьте вазу и уймите животное.

— Если я, — рык, который издала Соня, напугал даже ее саму. — Если я еще раз увижу вас, или вашу собаку в этом дворе, я на вас енота спускать не стану. Сама порву!

И прозвучало это так… поверили все. Включая енота.

Николай Иванович молча перевел на тот же счет еще сто пятьдесят тысяч рублей, и развернулся к лестнице.

— Мясо заберрррите!

Когда женщина говорит таким тоном, с ней лучше не спорить. Тогда может, и уцелеть удастся. Николай Иванович и не стал. Поднял вонючий пакет, с которого тут же закапало на его дорогущие туфли, и двинулся к лестнице, словно сомнамбула.

Павел Семенович подмигнул Соне.

— Я с ним сейчас еще поговорю. И не переживайте, не обедняет.

— Цвиррррр!

— Вот ты прав, хвостатый. Он именно это самое.

— ЦВИРРРРРР!

— Хороший у вас защитник, Софья Алексеевна. А раньше, вроде, не было?