Пока всё звучит относительно логично. По крайней мере критических нестыковок я не замечаю.

- Спроси у него про сам двигатель. Он уцелел?

Бросив взгляд на монитор, решаю, что в этот раз советник прав.

— Что с вашим двигателем? Он в норме?

Вот теперь в глазах Лорана появляется толика удивления.

— Конечно. А что с ним могло случиться?

Ладно. Как минимум этот момент я прояснил. Теперь осталось понять, что делать дальше.

Не реагируя на встречный вопрос мужчины, погружаюсь в дальнейшее изучение бортового журнала. Рассчитываю, что встретится ещё что-то интересное, но вместо этого тут зафиксированы только сводки от лица старшего помощника. Всё, что выделяется на общем фоне — несколько сообщений о приступах агрессии, после которых доступ к оружию был закрыт для большей части экипажа. Плюс, новость о переносе всех расходников для обеспечения работы одного из медицинских модулей.

В какой-то момент старпом сообщает, что команда решила перейти на попеременное дежурство, чтобы максимально продлить свои жизни. С этого момента я наблюдаю лица других выживших, которые коротко отчитываются о состоянии дел на борту. Но опять же — ничего примечательного не обнаруживается.

Закончив, отступаю назад. Сразу же слышу усталый голос Найла.

— Теперь вы поможете?

Видимо, с его точки зрения, он продемонстрировал нам всё, что можно. Тогда как с моей точки зрения, мы всего лишь начали.

— Мне нужен полный доступ к информации о Союзе. Как давно он появился, в каком секторе космоса находится и чем занимается.

Вижу, как тот хмурит брови.

— Это будет нарушением присяги. Я не знаю, кто вы такие. И пусть вы говорите на нашем языке и выглядите точно так же, всё это может оказаться подставой.

Не выдержав, машинально уточняю.

— Какой, например?

Мужчина дёргает уголками губ.

— Вдруг вы инопланетная раса, которая изменила червоточину, чтобы захватить корабль и получить пленных? А я говорю с искусственно созданными людьми, которые должны втереться ко мне в доверие?

Уже собираюсь разразиться тирадой, когда в голове оживает советник.

- Ты обратил внимание на время?

Не поняв о чём он, перевожу взгляд на монитор. Отматываю последнюю запись назад. И сдавленно охаю. Двадцать четыре часа. Шестьдесят минут в каждом. И столько же секунд в каждой минуте. Земное время. Которого здесь быть не должно.

Возвращаю внимание на Найла.

— Хорошо. Тогда скажи, почему в корабельных сутках двадцать четыре часа?

Чуть прищуривает глаза. Раздумывает, видимо пытаясь найти подвох. Наконец отвечает.

— Это время прародины человечества. Той самой, которую мы давно покинули.