— Это был не вопрос выбора, леди Федерика, — усмехнулся Кольер. — И мы все воспринимали это, как вынужденную меру, а не наказание.

— Получается и девушки тоже… в камере? — неверяще спросила Рика.

— Лучше в камере, нежели набрасываться на встречных мужчин, — иронично заметил парень.

— Набрасываться? В смысле?

— Магический шторм кратно усиливает все чувства, ощущения, — ответил Кольер. — В том числе, это касается влечения. Очень сложно себя контролировать. Практически невозможно.

Федерика покачала головой.

— Какие… честно говоря, жутковатые… — Рика вздохнула. — А потом? Когда всё проходит… А это, кстати, проходит?

— На третьем курсе учеников уже спокойно отпускают в увольнения, — ответил Кольер. — А на четвёртом можно даже не жить на кампусе. У нас многие, кто имели обеспеченность, снимали себе квартиры в городе. И ходили в директорию, как обычные ученики.

— Но всё равно, это довольно суровые… необычные условия, — заметила девушка.

— Разве? — улыбнулся парень. — Уверен, что вы тоже можете рассказать что-нибудь… специфическое, что непосвящённым покажется, как минимум, странным.

— У нас в камеры не садят, — слегка улыбнулась Федерика.

— Но наверняка есть традиция… — парень сощурился с лукавым выражением лица. — Связанная с лёгкой аморальностью. Или даже не с лёгкой.

— Хм, есть, — хитро улыбнулась девушка. — Но посторонним, а тем более мужчинам, про это рассказывать запрещено.

— Я и не настаиваю, леди, — заверил Кольер. — Я человек любопытный, иногда даже, возможно, слишком, но побуждать к нарушению правил не хочу. Но намёк… Это связано с неглиже?

Федерика хмыкнула. И кивнула.

— Добрый день, — раздался в гостиной строгий женский голос.

В комнату вошла статная и при этом стройная, как девушка, дама в строгом тёмно-синем длинном платье и с высокой причёской. Кольер тут же поднялся.

— Тётушка, — Федерика тоже последовала требованиям этикета.

Кольер поклонился, а Рика вместе с поклоном ещё и слегка присела.

— Леди Каниони, — произнёс парень. — Энтониани Кольер. Состою в приятельских отношениях…

— Федерика, — строго произнесла Амедея Каниони. — Я, признаться, удивлена. Приглашать молодого человека без предварительного знакомства…

— Прошу прощения, леди Каниони, — вновь заговорил Кольер. — Но возникло недоразумение. Я познакомился с леди Федерикой не далее получаса назад. Приятельствую же я с вашим сыном, Альберто.

Женщина слегка приподняла брови. И её лицо стало менее строгим.

— Вот как, — произнесла она. — Тогда и я прошу прощения. И у вас, господин Кольер, и у тебя, Федерика. А где же сам Альберто? Оставил гостя.