— То есть… это обычное стечение обстоятельств? — замешкавшись, переспросила Сигрун, глядя на лезвие топора. — Ему… ему просто повезло?

— Боюсь, тут дело не только в везении. Есть нечто еще, — задумчиво изрекла Ювина, а её лицо омрачилось. — Он и те, кто ему помог пленили наших сестёр. В большей степени я хочу разорвать не Ранкара Хаззака, а тех, кто ему помогал.

— Сестра, ты же видела его! — тотчас обозлилась йотун. — Ублюдок не боялся нас. Абсолютно! Да и говорил с госпожой Фреей этот уродец без должного уважения, но она всё равно пошла ему навстречу. Почему?

— Не знаю, Рун, — тяжело выдохнула ледяная фея, качая разочаровано головой. — Не знаю… Впервые у меня нет точного ответа на твой вопрос. Я не знаю, чем руководствуется Ранкар Хаззак и на кого опирается, но его чувства к Фи, скорее всего, более чем…

— Достаточно! — повысила голос Арнлейв, прерывая беседу между воительницами, так и не дав сестре договорить.

Ювине показалось, что светлая альва чем-то раздражена и недовольна. На миг ей вообще померещилось, что предводительница злится на неё из-за не прозвучавших слов, но затем ледяная фея осознала суть — Арнлейв гневалась на ситуацию в целом.

— Хватит судачить! Приказы госпожи Ванадис не обсуждаются! — громко изрекла валькирия копья света. — Если на то её воля, то так и будет. Её слово незыблемо.

Однако Сигрун и Ювина прекрасно понимали, что их сестра еще не договорила и оказались полностью правы, ведь последующие слова поразили обеих воительниц до глубины души.

— Невзирая ни на что, но рано или поздно аххеский выродок и его грязная потаскуха заплатят за всё, что сделали…

* * *

Аронтир. Внутренние земли.

Верхний город. Золотой квартал.

Резиденция имени Ранкара Хаззака-Ксанта.

Внутренний двор.

1 октября 4057 года от начала Великой Миграции.

Неделю спустя…

Если бы кто-нибудь хотя бы на миг углубился в мою жизнь, то пришел бы в ужас от осознания происходящего, а меня самого сочли бы сумасшедшим. За три года на Вечном Ристалище я умудрился натворить дел.

Будучи представителем аххеского пантеона, я враждовал и в то же время дружил с северянами.

Будучи бывшим простолюдином, я враждовал с голубокровной иерихонской знатью и одновременно сделал частью своей свиты ту, кто являлся предательницей, как в Иерихоне и Аделлуме, так и на Аххесе.

Будучи воителем и сам того не ведая, я завёл себе кровницу из Восточного пантеона, которая хотела моей смерти.

Будучи благородным, я в открытую враждую с теми, кто наводил порядок в Аронтире и являлся могущественной силовой структурой столицы. Спасало же сейчас меня от праведного гнева, вероятнее всего, пристальное внимание Сената к Иворе Фиан и к предстоящей Великой сотне.