Тар и Фларас о чем-то беседовали между собой, обсуждая случившееся ранее, а Марриуз и Валери безмолвно переглядывались, то и дело кося взглядом на задумчивую Лику. Так или иначе, но все собравшиеся думали лишь об одном. О краткой встрече с тем, о ком знали единицы.

Как ни странно, но первым сдался Зеантар-младший.

— Не кисни, сестра. Ты сама не своя. Выглядишь не слишком довольной. Неужели наш младшенький и тебе успел нагрубить?

На миг всем показалось, что девушка находится в некой прострации, но затем на её лице заиграла тёплая улыбка и та рефлекторно коснулась черного локона. За долгие годы все Лазаревы знали, что такой жест твердит о сильном волнении княжны.

— Нет. Вовсе нет. Он… не грубил, — отрывисто пробормотала дочь хранителя с толикой ностальгии. — Я помню его совсем младенцем и мельком видела на проекции, но сейчас… сейчас всё изменилось. От него веет страшной печалью и одиночеством. Мне вообще померещилось, что он… что он был встревожен не меньше моего, когда увидел моё лицо. Но я всё равно рада встретиться с ним. Очень рада.

— Как ни крути, но от его способностей в детстве ты пострадала больше остальных, сестра, — нехотя признался Марриуз, переглянувшись с Валери.

— Не надо, Матвей. Я запрещаю тебе вспоминать об этом! — строго изрекла Лика, крепче сжав черный локон, а после взглянула на остальных братьев. — Я запрещаю всем вспоминать об этом! Он был младенцем. Никто не виноват в том, что случилось в прошлом. Наоборот, это я повинна в произошедшем. Отец и мамы нас предупреждали, но мы не послушались. Папа всегда говорит, что за всё в жизни необходимо платить. Ну а«это », — девушка вдруг грубо дёрнула себя за угольно-тёмную прядь волос, — … считайте «это» моей платой. К тому же я давным-давно полностью исцелилась.

— Ты права, сестра, — апатично заговорил полуальв. — Но у тебя на это ушли годы благодаря тёте Лислине, а у отца всё и того хуже. Он до сих пор не восстановился. И вряд ли когда-нибудь восстановится до конца. Не думай, что мы виним Влада, но…

— Достаточно, Фларас, — с печальной улыбкой проговорила Валери. — Никто не виноват в том, что случилось в прошлом. Судьба и обстоятельства так сложились.

— Да, вы правы, — вдруг раздался приглушенный мужской бас, который удивил собравшихся. — Судьба и обстоятельства. Надеюсь, не сочтете за грубость, если я поприветствую всех и сразу?

На глазах у всех присутствующих в гостиную неторопливо вошел Каберский под иной личиной, а вслед за ним прошествовали и остальные.

— Бетал! Кира! Герман! — в один голос выкрикнули наследники Лазаревых.