На протяжении нескольких секунд царила тишина, но после раздался оглушительный звон харалуга. Огромный клинок выпал из массивных каменных рук, а сам голем пошатнулся и в прямом смысле начал разделяться на неровные половины. Раскол рассёк ультимативную технику на две части. Защита полностью истончилась и на изуродованную землю упал не могущественный воин, а разрубленный старик, из которого с сумасшедшей скоростью утекала жизнь. Навык Руны безжалостно прошелся по ребрам и животу. Генерал Наказующих захлёбывался кровью и страшно хрипел, но свой взгляд не отводил от моего лица. Впрочем, я тоже смотрел на своего противника и, наверное, впервые в жизни где-то в глубине души поселилось сожаление.

Я честно думал, что последними словами правой длани ордена Наказующих станет череда проклятий, но и тут старик меня удивил.

— Хиал… Мы… Мы поссорились… — отрывисто и едва слышно прохрипел он, продолжая смотреть мне в глаза. — Не тронь… Хиала… Последняя просьба… врага и умирающего противника… Не… тронь… Я виноват перед…

Голос старика затих окончательно, а омертвевший взор устремился к бесконечности. Он так и не успел довести прощальную речь до конца, но я прекрасно понял, о чем он говорил.

Да. Некогда могущественный генерал Иерихона в свой предсмертный час думал не о мести за Норона и не о проклятиях в мою сторону. Последние мысли легендарного воина были связаны с сыном.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — кивнул кратко я, слегка прикрывая веки и медленно занося правую руку для заключительного ритуала.

Меня уже на протяжении нескольких дней терзал постоянный голод, который приходилось утолять кристаллами стихий и ядрами, но так больше продолжаться не могло. Плюс схватка и явление Истры ухудшили состояние. Так что выбор сейчас попросту отсутствовал.

— Надеюсь, как воин воина ты меня поймешь, — хрипло пробормотал я. — Прощай, Азаих Урано. Окончательно.

А теперь…

Пожирание…

Не считая Лиярта Августа, энергию которого я поглотил из ядра, сила, поглощенная из столь могущественного противника, не могла сравниться ни с какой другой. Это то же самое, что сравнивать мясные консервы со свежеприготовленным филе с кровью. Останки легендарного генерала обратились черным прахом всего за пару секунд, а от тела остался лишь уменьшившийся в размерах клинок и накопительный перстень.

Я не питал особой важности на пожранную энергию. Всего-навсего пытался унять терзавший голод, но стоило выпитому источнику разместиться в глубинах сознания, как внутренний мир содрогнулся, а следом за ним скорчился и я, упав на колени. В ушах загремел мерзкий и в то же время знакомый треск, раздался лязг цепей, а миг погодя всё тело начало наэлектризовываться и покрываться свирепой черной молнией. За долю секунды оно обратилось сгустком свирепой стихии.