Однако вместо ответа Арес громко расхохотался и переглянувшись с довольной Темидой и фыркнувшим Танатосом, смерил прочих присутствующих пренебрежительным взором.

— Если сил хватит, Тиамат, то попробуй нас подвинуть, но смею всех заверить, что никакого влияния на иномирцев мы не имеем. Все наши связи целиком и полностью построены на доверии.

— Дождись Великой Сотни, Тиамат, — хмыкнула холодно Темида. — И сама попытай счастья у хранителей. Вот только у нас имеется договор, что любые переговоры со всеми вами, — и богиня Справедливости смерила всех ликующим взором, — будут проходить в нашем присутствии.

— Неужто я был прав? — насмешливо осведомился Хеймдалль, демонстрируя набор золотых зубов. — Рабыня Справедливости и вселенская недотрога успела раздвинуть ноги перед иномирными хранителями?

Улыбка Темиды внезапно стал такой же широкой, как и у златозубого, а слова аххесы ввели многих в замешательство.

— Если тебя так интересует моя интимная жизнь, то не поленись и спроси об этом лично у самих хранителей. Ты же у нас редкостный храбрец, не правда ли?

Однако ответом женщине оказались гнетущая тишина и издевательский смех Ареса с Танатосом, но их надменный хохот внезапно был перебит тихим басом Видара, а прозвучавшие далее слова поразили присутствующих до глубины души.

— Когда-то очень и очень давно ты задолжал мне услугу, Арес. Так вот теперь я хочу её вернуть.

Смех бога Войны резко прекратился, а его лицо стало напрочь серьёзным. По физиономии аххеса становилось понятно, что он и вправду был должен.

— Чего хочешь?

— Не «чего», а… «кого», — многозначительно заметил Видар.

— Отмеченных не отдам! — грозно отозвался бог Войны.

— Мне не нужны твои отмеченные. Один из моих гармов ищет себе замену и по стечению обстоятельств он отыскал её среди твоей паствы. По этой причине он обратился ко мне за помощью.

— С чего ты взял, что смертный посвящен мне? Вдруг он привержен Темиде или же Танатосу?

— Вовсе нет, — усмехнулся таинственно бог Мести. — Скорее всего, он посвящен именно тебе, потому как является воспитанником твоего отмеченного.

Прямо сейчас к беседе двух оберегов прислушивались все, кто находился в святилище, ведь ситуации, когда бог желает обменять услугу на обычного смертного, случаются раз в пару-тройку сотен лет.

— Какого именно отмеченного? — хмуро вопросил Арес.

— Он воспитанник Дэймона Хаззака. Мальчик. Молодой юноша.

Взоры небожителей внезапно обострились и те взглянули в направлении бога Войны, ожидая его вердикта.

— Чем он тебе приглянулся? И кто из твоих гармов уходит на покой? Да и Дэймон уже не тот, что прежде.