— Ты оказалась права, Арнлейв… — спокойно произнесла Ванадис. — Она нарушила обет. Прежде чем мы её отпустим она понесёт наказание. Надломи ей крылья, предводительница валькирий, и возьми под стражу. Меру пресечения я изберу ей позже.

Охваченная испугом и тревогой Фьётра силилась сказать хоть что-то, но единственное, что удалось выдавить из себя это лишь одно слово, которое она повторяла словно мантру.

— Н-ет… Н-ет… Н-ет…

Ванадис медленно удалялась прочь, расширившиеся от ужаса глаза бывшей валькирии громовых клинков были направлены на подошедшую Арнлейв. Светлая альва которая шагнула почти вплотную и крепко схватилась за крылья бывшей сестра, а через секунду до ушей каждой небесной воительницы донесся оглушительный треск сухожилий и костей.

Крылья надломили с животной и непоколебимой жестокостью.

— Так тебе и надо, предательница, — холодно прошипела валькирия копья света. — Благодари госпожу Фрею за оказанную милость…

* * *

Аронтир. Внутренние земли.

Верхний город. Элитный квартал.

Штаб-резиденция доминирующего ордена Наказующих.

5 марта 4057 года от начала Великой Миграции.

Ранний вечер.

20–57 по Аронтиру…

Ивора Фиан и Азаих Урано не находили себе места и постоянно наблюдали за всеми манипуляциями.

Одна целительница сменяла другую. Одна магиня жизни поддерживала следующую и так было будто бы до бесконечности. Исцеление Норона Фиана давалось Ларе Урано со вселенским трудом. Ситуация с Ласантой и судьей кардинально различались, мощь неизвестного проклятия в этот раз оказалась более густой и концентрированной чем ранее. К тому же, не понимая основы враждебной силы дриаде Жизни приходилось работать практически вслепую.

Тем не менее с помощью крови аххеского ублюдка удалось совершить невозможное, а по прошествии пяти часов и к вечеру следующего дня мужчина смог прийти в себя и первыми, кого он смог увидеть оказалась его родная бабка и Азаих Урано.

Гранд-инквизитор нависла над смертельно бледным внуком будто кровожадный коршун, но в самой дальней части её глаз поселилась странная забота, что смешалась с облегчением.

— Очнулся-таки, — фыркнула недовольно серая, через нос выпуская воздух. — Заставил же ты нас всех поволноваться.

— Слава Небесам! — выдохнул облегченно правая длань, присаживаясь на край кровати и возводя глаза к потолку. — Слава великому Гору!

— За… чем? — едва слышно и отрывисто прошелестел судья. — Зач… ем… помо… гла? Зач… чем… вмеша… лась?

— Что-то много ты болтаешь для почти недавнего трупа, — мрачно прошипела сероплащница. — Не слышу благодарности в голосе!

— Ты… опозо… рила… ме… ня… — выдавил из себя судья. — При… людно…