— Больно много ты понимаешь, олух недалёкий! — пренебрежительно хмыкнула деспот. — Скажи спасибо, что спасла твою задницу! Плевать мне на твоё мнение. В Аронтире я закон и порядок!

— Норон, мы недооценили маленького выродка, — решил вмешаться в беседу генерал Наказующих. — За краткий промежуток времени воспитанник Изувера обрёл дикую силу. Но не переживай, — попытался успокоить раненого правая длань. — Как только ты встанешь на ноги, мы обязательно с ним покончим. Этот сученыш зашел слишком далеко.

— За… чем?.. — остервенело и сквозь зубы процедил разозлено Норон, не обращая внимания на утешения Азаиха и продолжая сверлить бабку взором. — За… чем?..

На миг воцарилась могильная тишина, а в глубине глаз Иворы отобразилась внутренняя борьба и в конце концов она сдалась.

— Как ни крути, но ты сын моей единственной дочери. Хоть в тебе и частично течет кровь непутёвого мерзавца, но там еще и моя кровь, а значит ты часть меня! — угрюмо изрекла Фиан, а затем гулко выдохнув, взглянула на внука. — Поправляйся! Позже мы обо всём побеседуем, — и практически моментально её взгляд вонзился в Урано. — Я пришлю отряд инквизиторов. Они тут присмотрят за всем. Сейчас меня терзают странные предчувствия. Позаботься о внуке в моё отсутствие.

На лице у генерала отобразилось нежелание, но спорить с Рукой Аронтира сейчас было себе дороже и нехотя кивнув, тот согласился.

— Как скажешь. Можешь присылать своих людей.

Несколько долгих секунд Норон Фиан продолжал сверлить спину удаляющейся прочь бабки, а затем не выдержав напряжения после пробуждения, вновь отправился в царство снов…

* * *

Аронтир. Внутренние земли.

Верхний город. Элитный квартал.

Штаб-резиденция доминирующего ордена Наказующих.

6 марта 4057 года от начала Великой Миграции.

02−00 по Аронтиру…

Пробуждение Норона Фиана вышло неожиданным и вновь откликнулось болью по всему телу. Складывалось впечатление, что судья сам удивился собственному пробуждению, но нечто насторожило безупречного. В округе оказалось слишком тихо. Ни единого звука. До этого он мог поклясться всем чем угодно, что происходит нечто необъяснимое и пугающее.

За прошедшие часы он приходил в себя несколько раз в холодном поту, потому как кошмары одолевали разум. Кошмары, которые приобретали очертания известного силуэта. Очертания силуэта, который его опозорил, и которому он проиграл. Он сам не хотел себе признавать, но повсюду ему мерещилась тень Ранкара Хаззака. Даже сейчас ему казалось, что мерзкий выродок может вышагнуть прямо из полумрака апартаментов.

Смертельная бледность по-прежнему не сходила с лица. Заживающие раны и конечности продолжали саднить, а сердце билось как умалишенное. Но ни через минуту, ни через две тень в углу палаты не ожила и не приняла очертания ненавистного аххеса. Поддавшись светлым мыслям судье удалось успокоиться и расслабиться, но лишь стоило ему прикрыть веки, как до ушей внезапно донесся тихий смех, который обратился змеиным шепотом, и который словно спазм сковал всё тело.