В ответ донеслось недовольное мурчание за спиной, и кто-то ткнул меня лбом в спину в качестве наказания.

— Спасибо, девочка. Да, полностью с тобой согласен, — проворчал я с кривой ухмылкой, наслаждаясь эмоциями хищницы. — Меня не за что проклинать, ведь я абсолютный идеал! Настолько идеален, насколько может быть идеален сумасшедший уродец…

Мой ответ Грации не пришелся по душе, и та ткнула мне в поясницу лапой.

— Прости-прости, крошка. Я знаю, что ты меня любишь и ценишь.

Четыре месяца миновали в мгновение ока. Столь долгий промежуток времени промелькнул со скоростью падающей звезды. Вот только на душе от такого обстоятельства не становилось легче. Разлом разрастался всё больше, но проникнуть за него не имелось никакой возможности. Складывалось впечатление, что Лиярт намеренно копил силы и замыслил какую-то пакость. Да, время поджимало и у меня всего-навсего один очень рискованный план. Однако для его реализации требовалось, чтобы разлом открылся хотя бы процентов на десять. Прямо как тогда в прошлом с Фьётрой.

До тех пор, пока Август подготавливал нечто дерьмовое себе на радость, я просто пытался стать сильнее. Тренировался. Тренировался. И снова тренировался. Оттачивал имеющиеся навыки до возможного и невозможного предела, а также обзавёлся парой новых. Приходилось забирался настолько глубоко во Внешние земли, насколько получалось. Поройпротест чувствовал, что за мной кто-то начинает следить и приходилось прекращать занятия с потоками, но, увы, я так ни разу и не сумел отыскать докучливых наблюдателей. Вероятнее всего, это был кто-то из круга местных нимф и их подпевал, но я не угрожал им, а они не мешали мне.

С уверенностью могу сказать, что прямо сейчас я находился в своей лучшей кондиции за всё время. В пиковой форме. По какой-то причине связь с Грацией благотворно на меня повлияла. Неужели она и вправду переняла на себя часть моей эмоциональной нестабильности? Однако у меня отсутствовала уверенность, что я смогу одолеть Августа. Без Альяны, так уж точно, а она по-прежнему не подавала признаков пробуждения. Но я чувствовал, что Руна всё еще жива. Лишь напряжение во внутреннем мире становилось с каждым днём всё больше.

Парни тоже без дела не сидели и всячески помогали в лагере и его окрестностях. Занимались всем, что только прикажут. Не чурались даже сложной работы. Особенно удивил Илай. Несмотря на то, что он голубокровный, с окружающими он вел себя вполне уважительно. Эйсон же был как рыба в воде. Он и ранее пользовался огромной популярностью у своих людей, а сейчас его в прямом смысле стали почитать за то, что он переживает тяготы с собственным народом.