— Отчего же это не исправить? — с придыханием игриво заметила отмеченная и уперев локти в парапет передо мной и изогнувшись в спине, подалась чуть вперед, демонстрируя выдающееся декольте. — Если ты постараешься, то мы можем стать очень близки…

Вот же зараза! Она и вправду озабоченная.

— Угомонись, Вивиан! — отрезвила подругу целительница, рывком возвращая её на место. — Возьми уже себя в руки. Ты давным-давно не девочка.

— Имания! Зачем ты разрушаешь мою репутацию? — возмутилась женщина. — Я же шутила! Ну почти…

— Ты сама разрушаешь свой авторитет! — не унималась магиня Жизни.

Перепалку двух служительниц я не стал дослушивать до конца и учтиво кивнув тётке, зашагал в сторону Илая. Впрочем, до Аванона я не успел дойти, тот сам направился ко мне.

— Молодец, Ранкар! — злорадно рассмеялся голубокровный, вмазав мне по плечу и косясь в сторону гостей с Востока. — Здорово ты его разукрасил! Завтра весь Ианмит будет знать, что ты отделал одного напыщенного ублюдка! А ведь я не верил в твою победу. Я слышал, что Кассиан частенько проворачивает такой финт. Впервые на моей памяти он остался ни с чем.

Правда, слушал я парня вполуха, потому как в голове до сих пор звучали слова хранителя Земли. Точно такие же слова мне частенько повторял Бетал: «За всё в нашей жизни приходится платить, Влад. За всё…»

* * *

Аххеский пантеон.

Ианмит. Твердыня великого дома Иан.

Сердце твердыни. Дворец.

Поздний вечер.

Остаток дня прошел в относительно спокойной обстановке. Илай после сражений на правах гостя завалился в мои покои с едой и напитками, решив отпраздновать первый день спаррингов. Я честно считал, что он прибыл, чтобы провести анализ поединков, но болтал сын Хаймона без умолку только об обделавшемся Кассиане и всех девицах, что принимала участия в боях. Само собой, больше всех досталось Серинити. В какой-то мере парень был сражен горгоной.

— Она тебе аплодировала, — с плотоядной улыбкой отметил аххес.

— Ты мне тоже аплодировал, — спокойно отозвался я, поцеживая недурственное вино. — Считай, что вы в расчёте.

— Кстати, в стане горгон я еще подметил пару красоток, — не унимался Аванон. — Да и среди херувимов есть одна приятная девица.

По наступлению вечера я понял одну важную вещь — Илай являлся чересчур любвеобильным повесой. Его страсть касалась не только горгон, но и всех прекрасных женщин мира. Голубокровный даже успел пройтись мельком по валькириям. Вот только при упоминании небесных воительниц в моих мыслях всплыл образ Фьётры.

Впрочем, невзирая на его увлечения дамами, парнем он оказался веселым и умным, а также в большей степени добрым и безобидным. Среди благородных подобные разумные огромная редкость. В какой-то мере я был рад за Аванонов. Точнее был рад за Хаймона. Как ни крути, но он воспитал сына правильно.