Ликующий оскал сероплащницы изменился на свирепое непонимание. Вот теперь пробил час не только Пут Фенрира, но и мой, а затем, расплывшись в полубезумной усмешке, я пошёл в атаку.

Третичное состояние Жажды Неистовства…

И в продолжение…

Низший Арбитр…

Всё мироздание разом переменилось. Переменилось раз и навсегда. Мир не был алым как в порывах моей одержимости, теперь он состоял напрочь из свежей крови. Именно таким был настоящим мир без помощи Истры. Без её успокоительной мощи Истребления. А Верховный Арбитр, который я разработал не так давно черпал концентрированную энергию от каждого из открытых источников. Правда, пришлось ослабить форму до самого минимума. Теплил надежду, что яростный свет Иворы перекроет данный недостаток.

Вот только мысли отошли моментально на второй план, потому как кровожадный шепот бесновался словно резаный.

НАКОНЕЦ-ТО… ЕДИНЫ! НАКОНЕЦ-ТО ЕДИНЫ… УБИТЬ! УБИ-ИТЬ! УБИ-И-ИТЬ!!! УБИ-И-И-И-ИТЬ И РАЗОРВА-А-А-А-АТЬ! УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ ЖИВОЕ! ЛИШЬ МЫ ВАЖНЫ! ЛИШЬ МЫ…

Однако время до тотального безумия начало свой отсчет.

30…

29…

— ПРОЧЬ!!!

Почуяв неладное Ивора в третий раз занесла клинок для удара, но не для того, чтобы прикончить меня, а чтобы разрубить цепь, но единственное, что ей удалось, так это выбить сноп искр и отступить на шаг назад.

— КАК НАСЧЁТ ПРОЩАЛЬНОГО ТАНЦА, СТАРАЯ СУКА? — полубезумно загоготал я, ринувшись вперед.

Цепь плотнее сжала запястье серой и сковало ей руку теперь уже до самого локтя. Ивора вновь решила использовать свою световую скорость чтобы вырваться, но я будто тряпичная кукла отправился вслед за ней, а когда она резко остановилась и попыталась пронзить меня клинком, тогда-то всё и закончилось. В прямом смысле мы столкнулись с ней лбами, а её белое пламя испепелило напрочь мою одежду дотла, оставляя на мне лишь обугленные штаны и обнажая воочию моё сердце Опустошителя.

В это самое время руки под действием Жажды Неистовства и обострившихся инстинктов обвили Пути Фенрира прямо вокруг глотки серой. Вначале один, после еще один и третий виток стал заключительным, а затем оказавшись позади Фиан, я плотно прижал её к себе и со всей мощи, что была мне доступна сжал Глейпнир до предела.

Белое пламя свирепо заполыхало и моё собственное тело окутала просто невыносимая боль. Кожа шипела, плоть обугливалась, а Ивора медленно стала задыхаться. Оглушительно хрипя, женщина металась по пепелищу как раненый вепрь.

— ЧТО НЕ ТАК, СТАРАЯ СУКА⁈ — как от боли, так и от безумия вопил яростно я, пытаясь до предела сжать Путы Фенрира. — НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ НАШ ТАНЕЦ?!!