Именно это меня и волнует, малышка .Если он смертен, то твои способности истребления будут плохо на него влиять.

«Оглохните Древние! — ругнулась девушка. —Только не говори, что ты уже представил свою схватку с ним? Боюсь, сейчас наш предел — это старшие служители оберегов, такие как Арнлейв и Ингмар. И это с тем учетом, что ты выложишься на полную и отдашь все силы. Пока твоя мощь не станет больше и полностью не окрепнет о борьбе с оберегами лучше не помышлять. Если честно… — голосок Истры стал совсем тихим. —Я хоть и ненавижу оберегов всеми фибрами своей души и желаю разорвать тех на части, но я рада тому факту, что нам более не нужно идти путём кровопролития. Одним Древним известно сколько бы времени ушло на нашу месть. А я не хочу, чтобы ты возложил целую жизнь на алтарь своего и моего возмездия» .

Сам не знаю почему, но столь заботливые слова Истры отныне являлись тем самым светом надежды в кромешной тьме отчаяния и злобы.

Спасибо, красотка.

Тем не менее наша беседа резко оборвалась, потому как зазвучал тихий, но до безумного проникновенный баритон хранителя Земли.

— Наверное, ты размышляешь, о чем я хотел поговорить. Речь пойдет о… моём сыне. Для начала, Ранкар… — мужчина внезапно осекся и неторопливо обернулся ко мне. — Для начала я бы хотел попросить у тебя прощения.

«Во имя Древних…»

Сношаются утки вторые сутки! Какого хе…

От услышанного я чуть не закашлялся, а глаза норовили вывалиться из орбит. Сказать, что седовласый меня поразил — ровным счетом не сказать ничего.

— Чтимый хранитель, — сипло прокряхтел я, поднимая на него взгляд. — Зачем вы просите прощения? А главное, за что и… почему вы извиняетесь?

Стоп! Он сказал, что речь пойдет о сыне. Неужели он о…

Изумления в моих глазах стало еще больше, а Лазарев вдруг устало потёр веки и вновь воззрился на меня. На секунду померещилось, что во взгляде седовласого я заприметил жуткую досаду и боль, но она быстро сменилась раскаянием.

— Да, — выдохнул тяжко он. — Речь пойдет о моём непутёвом сыне. Я знаю, что ты и Тар враждуете. Он рассказал мне обо всём. Поведал о Мергаре. Поведал о том, что случилось по его вине. Захар виноват и ни за что не станет отрицать этого. Мой сын сожалеет о содеянном, Ранкар. Будь его воля, он бы сам повинился, но ты… ты пригрозил ему расправой.

Чтоб меня трижды передёрнуло! Я сплю, что ли?

Чем дольше хранитель говорил, тем больше удивления росло в моей душе, но собрав воедино всю решимость, я вновь поднял глаза на собеседника.

— Боюсь, ваши извинения не вернут мёртвых к жизни, — утробно заключил я, качая разочаровано головой и тем самым вспоминая пылающую Мергару. — Ваш сын совершил непростительную ошибку, но… — на миг я запнулся, а мой голос стал звучать гораздо тише, — … но и я тоже допустил оплошность. Оплошность, из-за которой погибли невинные разумные. Любое наше действие всегда приводит к каким-либо последствиям. Я сделал свой выбор, а ваш сын сделал свой. Теперь пришла пора смириться с этим. Как я и сказал ранее, мёртвые не слышат живых. Порой я успокаиваю себя мыслью, что рано или поздно, но нападение на Мергару всё равно произошло бы и в любом случае погибли бы люди, однако уже по вине кого-то другого. Случай в Ванфее прямое тому подтверждение. Теперь я понимаю, что разумные умирали, умирают и будут умирать, но…