Угроза, завёрнутая в заботу, в сожаление, в предупреждение. Но суть ясна.

— Вы уж там поаккуратнее.

Ядро внутри ответило — пульс участился, удары сердца загрохотали в ушах. Сила Титана зашевелилась, потянулась к выходу. Четыре процента освободились, потекли к мышцам. Кровь закипела в венах.

Если бы остался ещё на мгновение, моё ядро вспыхнуло бы полностью. Сила Титана потекла бы наружу, и я бы вступил в бой — прямо здесь, прямо сейчас.

— Обязательно… — выдавил сквозь зубы.

Военные, аристократы… Все они активировались одновременно, дружным фронтом выступили против меня.

Это не совпадение — это координация. Понятно, что пока так, прощупывания. Но скоро перейдут к действиям. Нужно быть готовым.

Вышел на улицу — свежий воздух ударил в лицо, охладил разгорячённую кожу. Огляделся. Территория корпуса выглядела так же, как всегда — серо, уныло, функционально. Увидел их сразу: Борис и Василиса стояли у дальнего барака, в тени. Матросов курил — дым шёл вверх тонкой струйкой, растворялся в сером вечернем небе. Мамонтова стояла рядом, руки скрещены на груди.

Заметили меня. Борис кивнул коротко, Василиса дёрнула подбородком — идём.

Направились к жилому корпусу, прошли мимо групп живцов, которые слонялись по территории. Кто-то тренировался, кто-то просто сидел. Несколько человек проводили нас взглядами.

Зашли в здание, поднялись на этаж. Борис открыл дверь в свою комнату — запах табака и затхлого воздуха ударил сразу.

— Поговорим? — кивнул он мне, когда я переступил порог.

Василиса сразу начала двигаться. Заходила по комнате из угла в угол — быстро, резко, нервно. Руки сжаты в кулаки, челюсть напряжена. Энергия била из неё ключом. Половицы скрипели под её шагами — раз за разом, монотонно.

— Сука! — выдохнула она наконец.

Голос низкий, яростный — слово вылетело как пуля.

— Жили же себе спокойно.

Ещё круг по комнате, развернулась, прошла обратно.

— Нет, всё пошло через одно место.

Ещё круг.

— Патрушев, Олег, СКА… Мы теперь на побегушках у сопляка.

Остановилась, ударила кулаком в стену — штукатурка осыпалась мелкой пылью, запах сырости пополз по комнате.

Борис смотрел на неё, затянулся сигаретой, выдохнул дым.

— Успокойся, — сказал он ровно, без эмоций.

— Успокоюсь! — развернулась к нему Мамонтова. — Ты видел эту рожу⁈ Видел, как он на нас смотрел⁈

Голос повысился, сорвался на крик.

— Сопляк! Двадцать пять лет максимум! А ведёт себя так, словно… словно…

Не договорила, снова начала ходить. Магическое ядро в ней пульсировало — я чувствовал вибрации даже на расстоянии. Она на грани.

— Да меня бесит! — сжала кулаки ещё сильнее, костяшки побелели.