— Наличие центров масс типа двойной звезды… чёрт! Хранитель, поправьте меня, если я ошибаюсь: вот эти вот зоны нежелательной навигации… это же от вас пошло, от гексаподов? И они все… такие? В смысле, в них во всех аномалии с артефактами?

— Практически.

— То есть… м-мать! Кумо, сколько таких зон в пределах ареала человечества?

— Если верить открытым каталогам, триста шестьдесят две, капитан Заварзин.

Признаться, апеллировал я к своему «виртуальному помощнику» с определённым умыслом — больше хотелось проверить правдивость слов Хранителя насчёт свободы воли «мини-гекса», чем и впрямь узнать точное число. И надо же, получилось! Даже соплеменникам, включая насупленного Антона, стало понятно, что ответил не гексапод, а некая иная сущность. Уж не знаю, как, но Кумо умудрился показать это голосом.

— Триста шестьдесят две, — задумчиво повторил я. — Это… это действительно серьёзно. Больше трёх сотен прорывов в относительно небольшом в масштабах галактики объёме пространства. А сколько просто необитаемых систем, которые чем-то отпугнули первопроходцев? Сколько среди них может быть «прорывов»? Н-да… а по времени разброс какой?

— От первого зафиксированного случая до последнего на тот момент прошло менее сорока лет, — сказал Хранитель. И уточнил: — Ваших, стандартных.

— Неудивительно, что вы всполошились, — хмыкнул я. — Очень похоже на вторжение. Но… есть у меня одна мыслишка.

— Я внимательно слушаю, Алекс.

— Нет, сначала скажите: что стало с, кхм, обитателями вот этой конкретной базы? Я так понимаю, она типичный пример?

— Да, остальные объекты её в основном повторяют, просто в разных масштабах, — подтвердил мою догадку гексапод. — Что же касается населения этой базы… мы вступили в конфронтацию.

— И всех уничтожили?

— Мы до сих пор точно не знаем, что послужило причиной их гибели — наши удары или какой-то иной фактор.

— То есть вы не уверены, что именно вы их грохнули, или они сами… растворились?

— Возможно, косвенной причиной послужило нарушение баланса энергетического «кокона» артефакта. Мы ударили в него, и после определённых усилий он… по всей видимости, перешёл на качественно иной уровень. Тогда и образовалась подпространственная аномалия в том виде, в каком она существует по сей день.

— Хм… ладно, я вас понял, Хранитель. А теперь моя мысль: с чего вы вообще решили, что это вторжение, сиречь война? И с какого перепуга она на уничтожение?

— По совокупности признаков. Самый главный из них — вторжению подверглись системы с развитой инфраструктурой нашего флота. А ты думаешь иначе, Алекс?