— И как же?

— Корпоративный менеджмент. Да-да, именно так. Всё новое, как обычно, это хорошо забытое старое. Так что ни к чему плодить сущности и выдумывать термины. Хотим мы этого, не хотим, но Корпорация — суть тот же клан, даже структуры во многом схожи, равно как и функционал.

— То есть мы такие же, как и они?

— Ну, одно отличие всё же есть.

— Только не говори, что мы хорошие, а они плохие.

— Нет, дело не в этом. В нашей структуре меньше препятствий для личностного роста. Нет сословного деления и порождённых этим явлением препонов на карьерной лестнице.

— Заварзин, ты сам-то себя слышишь? — усмехнулась Лизка. — Хочешь сказать, что Алекс-младший не станет одним из директоров?

— Может и не станет.

— Но он же твой прямой наследник!

— Лиз, не путай владельцев активов с управленцами. Хозяин может и не являться членом совета директоров. Или сам не захочет, или другие его не пустят, если сочтут, что он не обладает необходимыми деловыми качествами. Акционер и наёмный менеджмент далеко не одно и то же. Уловила суть?

— Кажется, да. У него будет больше свободы, чем у нас.

— Вывод парадоксальный, но да, ты права. Он будет волен в своих решениях и поступках. И сам будет распоряжаться своей судьбой.

— Тогда получается, что мы… лучше кланов? Прогрессивнее?

— В чём-то — возможно. Но в чём-то наверняка и уступаем. Только время покажет, насколько жизнеспособной окажется моё… нет, наше детище! Ведь не просто же так в прошлом кланы вытеснили корпорации? Значит, на то были причины?

— Видимо, — пожала плечами Бетти. — Никогда об этом не задумывалась.

— А я вот задумался, — хмыкнул я. — Жизнь заставила.

— И что же надумал?

— Ну, мне кажется, что на тот момент кланы обладали одним важным преимуществом — упрощённой вертикалью власти, с единым центром сосредоточения. Как результат, они гораздо быстрее принимали стратегически важные решения, нежели корпорации с их бюрократическим аппаратом и системой голосований. Последним не хватило крепкой руки. Результат у нас перед глазами: кланы выжили, корпорации сгинули. Первые вытеснили вторых.

— А не боишься, что нас снова… вытеснят?

— Скажем так: опасаюсь. Но попробовать всё же стоит. Иначе зачем всё это? Зачем к чему-то стремиться? Чего-то добиваться? Ради одобрения высокородных снобов? Так оно в подавляющем большинстве случаев притворное, скрывающее банальную зависть. В лицо поздравляют, а за глаза последними словами поносят…

— Не очень-то ты любишь людей своего круга.

— А за что их любить? Я никогда не говорил этого вслух, но мне кажется, что кланы вырождаются. Их сила на заре становления превратилась в слабость на вершине развития. Внутриклановой конкуренции как таковой нет, все посты и привилегии распределяются по праву рождения, поэтому наверху оказываются далеко не самые лучшие представители аристократии. Зато между кланами конкуренция процветает. Казалось бы, для развития Человечества в целом это хорошо — чем жёстче борьба, тем быстрее появляется что-то новое, что-то, что даёт преимущество одной из сторон. А потом и другая сторона что-то новенькое придумывает, просто чтобы обеспечить собственное выживание. И так по кругу. Бесконечное противостояние брони и снаряда. А на деле же всё свелось к очень быстрому в исторической перспективе переходу человеческих государств к равновесному состоянию. Образовалась та самая система сдержек и противовесов, которая теперь тормозит прогресс — и технический, и социальный. До стагнации ещё далеко, но дело к тому идёт. И мне очень неприятно это осознавать. А ещё хуже то, что даже будучи главой клана, ничего нельзя изменить. Путь проложен раз и навсегда. Как рельсы старинных поездов. Знаешь, что такое «поезда»?