— Хм… ты хочешь использовать ситуацию на Картахене как противовес событиям на «Савве Морозове» и в остальных владениях Завьяловых?

— Именно. У вас развязаны руки, но вы неотъемлемая часть Корпорации. А Корпорация и клан Завьяловых с некоторых пор практически единое целое. Думаю, у всех заинтересованных сторон хватит ума сообразить, что это предупреждение.

— Я тебя понял, Алекс. Сделаем, как ты просишь. — Деррик усмехнулся какой-то своей мысли. — Не завидую я Герману Завьялову. Изображать невинную жертву при его-то характере!

— А мне кажется, что это достойно уважения.

— Даже спорить не буду, Алекс. Особенно если он и впрямь умудрится отыграть роль в полном объёме.

— При определённой удаче должен.

— Вот что мне в тебе всегда нравилось, Алекс, так это вера в лучшее. И уверенность в собственных силах.

— Это вы меня сейчас похвалили, Дэвид?

— Ну, типа того, — подмигнул мне Деррик. — Знаешь, была когда-то давно, ещё на Земле, некая философская концепция, которая полагала движущей силой истории отдельную личность, наделённую определёнными качествами.

— Вы про пассионариев? — уточнил я. — Не, это не про меня. Не дотягиваю.

— Ты сам себя недооцениваешь, Алекс. Во все времена у всех народов находились такие вот…

— Баламуты?

— Нет, скорее… беспокойные люди, так скажем. Неудовлетворенные размеренным течением жизни. Те, кому хотелось чего-то большего… Колумб тот же. Примеров тому не счесть.

— Опять вы пальцем в небо попали, сэр. Думаете, Колумбом двигало стремление изменить мир? Он всего лишь хотел денег. Жажда наживы, и только она. А всё остальное — удачное стечение обстоятельств. В вашем примере гораздо удачнее бы выглядели революционеры.

— Ну уж нет! Копни любую предреволюционную ситуацию, и моментально упрёшься в экономику, то бишь в те же деньги. И чем это отличается от жажды наживы Колумба?

— Значит, всё в нашей Вселенной завязано на материальные блага.

— Хм… глобально, пожалуй, так и есть. А если спуститься на ступень ниже? Взять ту же конкисту: с какой целью затевались экспедиции в Новый Свет?

— Золото. Влияние. Власть.

— У предводителей — несомненно. А у их сподвижников? Думаешь, в их окружении не было людей, которым помимо богатства хотелось чего-то необычного? Нового? Неизведанного? До такой степени хотелось, что они не боялись преступать границы дозволенного? Не боялись потрясать основы?

— Это больше к учёным относится, как я думаю.

— Тоже верно. Если уж на то пошло, то «конкиста», то бишь «завоевание», термин довольно гибкий, и подходит ко многим сферам деятельности. Вот у нас сейчас чем не конкиста? Завоевание своего места в этом не самом лучшем из миров, смещение установленных границ? И в окружающей действительности, и в образе мыслей современников?