— Именно так! — поддержал меня Ряскин, прервав затянувшуюся паузу. — Справедливо. Лучше слова не придумаешь. И я, если честно, не понимаю, чего ты с нами возишься, Алекс.

— Думаю о будущем, только и всего, — пожал я плечами.

Ну а что тут ещё скажешь? Святая истинная правда. Но о чьём именно будущем, благоразумно уточнять не стал.

— Так у нас есть… перспективы? — истолковал мои слова в свою пользу Игорь.

— Не было бы, не стал бы возиться.

— Логично… то есть ты нам предлагаешь перейти под твою руку? Стать частью Корпорации?

— Вот уж чего и в мыслях не было! — возмущённо возразил я. И снова не соврал — меньше всего мне сейчас хотелось переходить дорогу Антону. А что касается подсознания… никогда не был рабом своих невысказанных желаний. И, надеюсь, не стану в будущем. — Без обид, парни, но даже не мечтайте. Пока остаётся надежда на возвращение Антона, об этом варианте даже речи идти не может.

— Что ж, понимаю, — кивнул Игорь. — Мы не самый благонадёжный контингент. Опасаешься промышленного шпионажа?

— Да брось ты! — уже откровенно рассмеялся я. — Дело житейское. Есть проблема куда серьёзнее — вы не сможете вписаться в структуру Корпорации.

— А если постараемся? — вопросительно заломил бровь Ряскин.

Парни у него за спиной притихли, а троица справа с бугаем во главе, наоборот, о чём-то зашушукалась.

— Ничего не выйдет, — помотал я головой. — Вы выросли аристократами, тащить вас в Корпорацию — значит, ломать вашу психику о колено, почти в буквальном смысле слова. У нас нет протекционизма, у нас нет семейственности, у нас абсолютно ничего не значат родственные связи. И у нас нет права наследования места во властных структурах. Каждый добивается всего сам. Доказывает на деле свои претензии на толику власти.

— Но… это же любое быдло может!.. — поражённо выдохнули в толпе.

— Именно! — повысил я голос. — В этом и смысл! Происхождение никому не интересно, всё решают личностные и деловые качества. Профессионализм в первую очередь. Готовы ли вы начать с самых низов? Готовы ли вы прорываться наверх, но не за счёт перегрызенных глоток, интриг и подстав, а за счёт результата⁈ За счёт реальных достижений? Готовы⁈

— А ты проверь! — донёсся из толпы ещё чей-то голос.

— Даже и пытаться не стану, — отрезал я. — Здесь нет любящих батюшек, а на древность рода плевать. Впрочем, это я уже говорил.

— Извини, Алекс, но ты нас недооцениваешь, — снова вступил в разговор Игорь Ряскин. — Ну и лукавишь наверняка. Я уверен, что ты хотя бы мельком просмотрел наши досье и прекрасно осознаёшь, что уж кто-кто, но мы точно родились без серебряной ложки во рту. В золотой клетке — возможно. Но ни у одного из нас нет перспектив в наследовании! Нет надежды на достойное нас положение в обществе. И власти нам не видать. Но это лишь одна сторона медали! Вторая же заключается в том, что мы привыкли брать от жизни всё необходимое если не силой, то умом, изворотливостью, а временами и элементарным упорством! Так что ты неправ, Алекс.