В этот момент в дверь аккуратно постучались, можно даже сказать, тихонько поскреблись. Оказалось, что это одна из сестричек зовёт нас на ужин. Чёрт, с памятью что-то надо делать, так не годится, я забыл, как зовут обеих. В прошлой жизни гордился тем, что знал по именам даже простых работяг на стройке, из разряда «подай-принеси-пошёл найух-не мешай».
Ну, что сказать, ужин получился великолепным, просто рай для «вкусовых сосочков». Как же я угорал с этой рекламы в своём мире! Так обозвать классические рецепторы на языке — это тотальный кретинизм и оболванивание зрителя. Но я отвлёкся. Ужин получился великолепным, вот что значит появились деньги.
Насколько я знал, уже выплатили премии за урожай нашим крестьянам, что случалось последний раз аж восемь лет назад, ещё до нашего банкротства. Но я был только за. Мне, в принципе, весьма понравились эти простые люди с простой жизнью.
Вино было с наших виноградников, по моему указанию распечатали лучшую бочку, которую обычно выставляли на аукционе, получая с неё чуть ли не половину прибыли. Теперь эти три тысячи погоды не делали, род Мангустовых явно выходит в совсем другую лигу. Если по дороге не исчезнет, конечно, шансы на что были огромными.
Потом я набрал на поднос кучу всяких угощений, объяснив, что хочу подумать в одиночестве, а вечером ещё перекусить. Поднявшись к себе, обнаружил, что дриада всё так же спит, даже не поменяв позу. Чёрт, а вот азам лекарского искусства я обучиться не успел.
Да и как лечить деревянную девушку? И деревянная ли она, как в моих легендах? На ощупь вроде вполне себе живая и мягкая в нужных местах. Кстати, еду-то я принёс, а чем они питаются?
Глава 22
Поставив поднос на тумбочку возле кровати, я присел рядом с гостьей. Рука непроизвольно погладила её по голове. Спящая девушка выглядела молодой и беззащитной. Волосы оказались неожиданно жёсткими, как будто из проволоки, при этом выглядели «мягкими и шелковистыми», как в очередной рекламе из моего мира. Хотя нет, мой мир — это уже текущий, так что правильнее говорить: «Моего прошлого мира».
В ответ на это движение большие глаза открылись. Дриада не сделала ни малейшей попытки отодвинуться или убрать мою руку. Просто смотрела, и во взгляде всё так же отражалась боль, терзавшая её суть.
— С пробуждением в моём мире, красавица, — поприветствовал я её, ни разу не слукавив при этом. — Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, мне лучше, — выдохнула она слабым голоском. — Почему в этом мире столько боли? Как можно было его довести до такого? Деревья, люди, звери, скот — почти всем из них тяжело по каким-то причинам. Это же неправильно!