— Скоро год будет, — откровенно вывалил на меня управляющий. — Хитростью переманили Сорокины, на зарплату нищенскую. И деваться было некуда — грешок за мной, в стопочке этой лежит информация. И там, насколько разумею я, много такого, нехорошего, эх…

Он посопел, видимо, раздумывая, я его не торопил. Наконец, мужчина продолжил:

— Не обнародуйте, господин! За еду работать буду! Нельзя, чтобы дети мои, кровинушки, о папке этакую дрянь выяснили.

— А что сделал-то? — я заинтересовался.

— Да на прошлом месте работы украл заколку старинную и в ломбард к Сорокиным снёс. А подумали на служанку новую, в тюрьму её отправили на два года, эх. Была бы возможность, всё переиграл бы, да опосля драки, сами знаете, ваше сиятельство, кулаками не помашешь. Я ей денежку высылаю, чтобы хорошо жилось, но вину за собой всё равно чую огромадную.

От таких откровений мне стало неуютно. Молодую девку на каторгу отправить? Хотя… девяносто процентов моих прошлых знакомых без колебаний и сожалений свалили бы вину на чужого человека, и это факт. Я общался с такими, внутри себя принимая их гниль. Ладно, побоку эту философию, всё равно людей не исправить.

— Хорошо, в остальных бумагах что?

— Да подобные мерзости, как мне думается. Ломбард же для таковых дел — место идеальное. А может, и ещё что, но столь же неприглядное. Господин, я уволен? Назначьте цену за бумагу, выкуплю, к ростовщикам пойду, дом продам!

— Ближайшую неделю ты тут работаешь, — прикинул я сроки. — А за это время я решу, как поступить с тобой. И много здесь таких должников вкалывает?

— Считайте, две трети в кабале, — махнул рукой управляющий. — Очень Сорокины с деньгами расставаться не любят. Не любили, точнее. Потому и собирали грешников отовсюду, чтобы, значится, платить меньше.

Я побарабанил пальцами по папке с документами, тут же вспомнив следователя, у которого была такая привычка. Ладно, с бумагами буду позже разбираться. Сиюсекундный порыв уничтожить всё махом прошёл, там может оказаться информация не только про таких вот почти безобидных преступников. А иметь рычаг давления на сильных мира сего никогда не помешает, хотя сомневаюсь, что смогу прибегнуть к подобному способу убеждения.

Краснодар, ул. Мира, д. 46, каб. 18

Алексей Львович мерил шагами кабинет. Его подчинённые с виноватыми лицами сидели, вжав головы в плечи. Наконец, мужчина остановился, обвёл взглядом начальников направлений и почти спокойно сообщил:

— Да, мои хорошие, я уже ничему не удивляюсь, когда дело касается Мангустова. Но почему я узнаю об этой короткой войне из полицейских сводок? Даже не из военных, хотя это их профиль, а из полицейских! — он набрал воздуха в лёгкие и гаркнул: — Почему, я спрашиваю?!