Где-то под Краснодаром, огромный особняк, обнесённый высоченной каменной стеной.

Молодой, симпатичный, и седой парень постучал в дверь. Он был здесь с миллионный раз, но каждый раз волновался. Услышав ленивое «входи», зашёл.

— Здравствуйте, господин, — он глубоко поклонился. — Я пришёл узнать, когда приступать ко второй фазе операции. Держать девчонку на наркотиках нецелесообразно, можем безвозвратно испортить её организм.

— Это ты правильные вопросы задаешь, это ты молодец, — пухлая рука показалась из-за кресла и схватила бокал. Послышалось привычное причмокивание. — Помолчи секунду, дай подумать.

Диму бесило, что он ни разу не видел своего благодетеля, все встречи происходили именно в таком формате. Спинка огромного кресла, жирная рука, дорогой коньяк. И подспудный страх, замешанный на восхищении мощью этого человека. Впрочем, человека ли? Парень старательно прогнал из головы крамольные мысли, он был уверен, что его шеф читает его, как открытую книгу.

— Ты прав, да, голубчик, абсолютно прав! — и опять раздались причмокивающие звуки. — Читаю. Но твои мысли меня полностью устраивают. А видеть меня просто вредно для здоровья и жизни, уж поверь. Желания имеют поганое свойство сбываться, так что не рекомендую, мой мальчик, искренне не рекомендую.

Дмитрий вжал голову в плечи, и постарался отвлечься вообще от всех мыслей. Ожидаемо, у него ничего не получилось. От безвыходности парень стал мысленно напевать известную песенку. Одобрительное хмыканье было ему наградой.

— Растёшь, малыш, да, растёшь. Я решил! — показалась рука, набулькала коньяка и исчезла вместе со снифтером. — Одобряю вторую фазу операции сегодня вечером. Но чтобы больше мне не лажал! Шутка ли, мне пришлось удалить с шахматной доски семнадцать полицейских и трёх медиков! Твари из розыска начали подходить слишком близко. Зато теперь они заняты расследованием смерти своих коллег, отстав от нас. Не подведи, дружок, да, не подведи!

— Конечно, господин, — низко поклонился парень.

* * *

Выяснив всё, что хотел, Орлов вежливо выставил нас всех, кроме старикана, за дверь. Они остались обсудить «секретные моменты». Впрочем, мне было не жалко. Восемнадцатилетний парень явно не может быть допущен к информации государственного уровня, как бы ему ни хотелось, и что бы он о себе не думал.

На первом этаже нашёлся кафетерий, вполне приличный, во всяком случае кофе и выпечка тут оказались на высоте. Есть пока не хотелось, потому взяли понемногу.

— Андрей, а вы кто во всей этой ситуации? — обратилась ко мне сероглазая Анжела. В глубине её зрачков плясали бесенята.