Я тут же вспомнил Надино предостережение о том, что я отравлен. Похоже, это было не шуткой. Я попытался сглотнуть вязкую слюну и закашлялся. Серые глаза мага приблизились, руки засветились зелёным. Моей последней мыслью было «у врачей же белая магия! Может, это не врач?».

Второй раз я пришёл в себя, когда за окном уже было темно. Рядом не было никого, но пить хотелось смертельно. Полцарства за глоток воды! Оглянувшись, я увидел графин с желтоватой жидкостью и пустой стакан рядом. Забив на предупреждение врача, трясущимися руками налил себе полный стакан и с жадностью выпил терпкий кисловатый напиток.

Очередной раз я проснулся на самом рассвете. Чувствовал себя относительно хорошо. Рядом стоял уже знакомый мне сероглазый доктор с необычной зелёной лечебной магией.

— Ну что же, голубчик, — док тряхнул светлой шевелюрой. — Поздравляю, жить ты будешь, а вот как — зависит от тебя. Ладно, шучу я так. Дальше за тобой присмотрят местные врачи, а мне пора, император сегодня выезжает в Москву, я, соответственно, тоже.

— Спасибо вам! — искренне сказал я. — Вы же и есть тот самый Подорожников? Которому я обязан жизнью.

— Ничем ты мне не обязан! — резко оборвал меня личный лекарь императорской семьи. Забудь. И да, я — Борис Сергеевич Подорожников, как звать тебя, я знаю. Приятно познакомиться!

— Взаимно, — выдавил я. — И всё равно, если вдруг случится момент, когда я смогу быть вам полезен, можете всецело рассчитывать на меня.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, развернулся, и, уже на выходе, коротко бросил:

— Договорились, юноша.

Я снова остался один. Чёрт, я же у него не спросил, можно ли пить. Хотя, судя по тому, что графин снова был полон, можно. Я, игнорируя стакан, схватил этот графин и надолго присосался к нему. После чего вытянулся на кровати.

Выписали меня только ближе к вечеру, до этого меня три раза покормили и провели ещё два сеанса лечения. Кажется, я начинаю привыкать к больничкам. А через всего пару часов отправлялся наш поезд обратно домой.

У меня и Нади было своё купе, у Наташи с Ларисой своё, старик был отдельно. Несмотря на то, что я целый день валялся в кровати, я вырубился сразу, как добрался до койки. Небольшая прогулка от такси до вагона вымотала меня неимоверно, полностью я ещё не восстановился.

Проснулся я ночью, заботливо укрытый чьей-то рукой и даже разутый. Внизу ритмично и успокаивающе стучали колёса, намекая, что надо поспать ещё, и я послушно закрыл глаза.

А утром подскочил с панической мыслью: я же не отдал княжичу образец криспа! Мало того, я впервые вспомнил о нём только сейчас. Порывшись в вещах, я его не обнаружил. Похоже, я умудрился его посеять!