В полном обалдении я разглядывал присутствующих. И тут прямо ко мне спланировала большая птица. Кречет! Почему я не удивлён? Ну да, судя по количеству знающих о нём, верующих в него, поставляющих энергию веры, он самый сильный в нашем мире. Сложив крылья, он громко, так, что услышали за пределами амфитеатра, сказал:

— Мангустов! Этот суд богов был собран именно ради тебя! Гордись этим и трепещи! Впервые мы рассматриваем столь юное создание как потенциального бога. И впервые способности и умение накапливать божественную энергию проявились всего за несколько месяцев. Покажи нам, что ты можешь! Яви свои способности!

— Не вздумай, — где-то на задворках сознания пробился голосок Либи. — Это ловушка. Никто не знает досконально о чужих возможностях. Это прямой путь в подчинение половины конкурентов. Не делай этого, прошу.

— Не вопрос, — ответил я птице. — Давай начнём с тебя. Покажи, как это бывает, я здесь новичок, ничего не знаю. Какие твои возможности?

— Как ты смеешь? — тут же вскипел Кречет. — За подобный вопрос и развоплотить можно!

— А, понял, — снисходительно ответил я. — Понял, развоплощайся. Ну? Чего ждём?

— Ты! Ты даже ещё не бог, что ты себе позволяешь? — как-то истерично и неуверенно, оглядываясь на трибуны, прокаркала птица. — Мне можно! Я уже бог! Один из сильнейших!

— Ну, — усмехнулся я. — В чём сила? Вот и брат говорит, что в деньгах. А мне кажется, что сила — в правде!

— Какой брат? — округлил глаза Кречет. — Ты с перепугу бредить начал? Тебе пауза нужна? Мы можем подождать.

— Ладно, проехали, — усмехнулся я. К моему удивлению, ни страха, ни трепета я не испытывал. — Что хотели-то? Зачем сюда выдернули? У меня куча дел, а вы отвлекаете.

— Этот высокий суд собрался здесь по одной причине! — между нами спланировал филин. Или сова, не разбираюсь я в ночных птицах. — Принятия тебя в наше общество. Но, как я вижу, настрой большинства богов не в твою пользу. Слишком ты хамоват и неуважителен. Так что, быть тебе смертным ещё долгие года!

— Отлично, — хохотнул я. — Именно это мне и нужно. Оставьте меня в покое, и все будут счастливы. Я не хочу в вашу клоаку. Ловить крохи почитания? Строить свой райский уголок? Зачем оно мне? Я живу настоящей жизнью, не придуманной. У меня любимые женщины. Которых я обещал взять замуж. У меня в утробе одной из них сынишка растёт. Которого я хочу подбрасывать к солнышку, слушая счастливый смех.

Я вдохнул полной грудью и продолжил:

— У меня друзья. С которыми я обещал в баньке попариться. Ещё от меня зависят жизни двадцати детишек, чужих для меня, но которых я обязательно спасу. А что вы мне предлагаете взамен? Вашу песочницу? Все боги других миров зовут вас именно так. Детишки, личинки богов, возомнившие, что они венец творения. Увольте. Не интересно. Говорил, говорю и говорить буду.