— Береги её, — на самой грани слышимости раздался клёкот гордой птицы. — Я не всегда смогу прийти на помощь, она — твоя забота.

— Научи! — воскликнул я. — У меня есть же божественные способности, но знаний нет! А мне важно, чтобы мои любимые были под защитой и в безопасности.

Я тут же снова провалился в этот грёбаный божественный туман. Однако, Мангуста видно не было. Вместо него, подсвеченный солнцем, на огрызке скалы сидел Орлан. Он внимательно, по-птичьи склонив голову разглядывал меня. Наконец, он тихо произнёс:

— А ты реально личинка бога. Причём, уже проснувшаяся, почти один из нас! Почему я не слышал о глобальном собрании в твою честь?

— Мангуст только начал собирать это самое собрание. Говорил, что совсем скоро, чтобы я готовился. Правда, непонятно, к чему. Да мне и похрен. А вот жизни и здоровье любимых и важных мне людей не похрен. Ты сможешь меня обучить? Я понимаю, что ты не мой бог, но вдруг сможешь?

Птица задумчиво склонила голову, смотря на меня одним глазом, как это принято у пернатых. Молчал Орлан долго, периодически крутя головой. Наконец, он выдал:

— Тут учить особо нечему. Если есть благодать, то мир прогнётся под любое твоё решение. Твоего запаса хватило бы восстановить бедную девушку, стоило лишь пожелать всеми фибрами твоей души. Правда, ты остался бы на полных нулях, так что правильно сделал, что нашёл меня. Запомни главное — мир создан для тебя, а не ты для мира. Захоти, и оно свершится!

— Так просто? — я вспомнил похожие наставления от Мангуста, но, тогда это было применимо только к порталам и переходу между мирами. — Просто захотеть? А как контролировать уровень сил? Как узнать, на что и сколько её потратится?

— Пока тебя не допустят к большому собранию и не причислят к богам — никак. Хотя, косвенно ощущать можно. Перед действием прислушивайся к себе. Прямо в последний момент. Чувствуешь сосущую пустоту в животе — действие заберёт все силы. Ежели боль в голове — ты не справишься. Будешь настаивать миру, что это надо сделать — скорее всего погибнешь.

— Благодарю! — низко поклонился я чужому тотему. — Это важная информация.

— Не за что, — хмыкнула птица. — Главное, помни договор, что детей делим пополам. Половина Мангусту, половина мне! Хотя, теперь я не сильно уверен, что ты не заберёшь всех себе, став одним из нас. Форс-мажор, понимаю. Мангуста вот только жалко, он мне нравится, а это редкость.

— Посмотрим, — поморщился я. Что они все прикопались ко мне с этой божественностью? — Не хочу я в боги! Мне и тут хорошо.

— Да кто же тебя спрашивать будет? — хохотнула огромная птица и растворилась. А я вновь оказался возле забора. На меня тут же навалилась боль и слабость. Неподалёку догорал автомобиль. Интересно, чему там гореть, учитывая, что бензин в этом мире в машинах не использовался?