— А как же твой спутник? — Я указал взглядом на мужика, сидевшего в углу.

— Это просто моя охрана, — небрежно мотнула головой Чара. — Ты же знаешь, что приличной девушке страшно одной гулять по улицам.

Я невольно хмыкнул, а Чара продолжила:

— Мне же нельзя светиться, а от его вида все ухажеры шарахаются. И я спокойно своими делами занимаюсь, и ему особо напрягаться не приходится. Но когда мы поедем с тобой, он уже будет не нужен.

— Чего⁈

— Знаешь, Нико, у меня почему-то сложилось впечатление, что эти документы тебе очень понадобятся. В руки ты их взять не решишься, так я могу их возить за тобой. А когда настанет нужный момент, я буду рядышком. Да вдвоем и веселее!

Слов у меня не было, одни выражения. И я еле сдержался, чтобы не высказать все, что о ней думаю. А Чара сделала невинное выражение.

— Ты, Нико, не торопись с ответом, успокойся, трезво подумай. А я пока сделаю заказ и успокою свою охрану. Он, между прочим, боится тебя до дрожи, еще больше, чем я. Нельзя же так людей запугивать!

Чара осуждающе посмотрела на меня и встала из-за стола. А я пытался сообразить, как же это вдруг именно я оказался самым виноватым⁈

Чара подошла к своему охраннику, сказала пару слов, и тот, покосившись в мою сторону, быстренько исчез. Чара отошла к стойке и стала что-то оживленно обсуждать с хозяином. Делать было нечего, и я решил повнимательнее рассмотреть тубус, по-прежнему лежащий посреди стола. Очень красивая игрушка. Великолепная кожа, тиснение, замысловатая защелка. Не прикасаясь к нему руками, перешел на зрение, которым раньше смотрел на работу заклинаний. Внешне почти ничего не изменилось, только рисунок на тубусе совершенно исчез под сплошной паутиной заклинаний. Там их было столько… Даже не пытаясь разбираться с этим месивом, заглянул немного поглубже и обнаружил огромное количество энергии, от которой прямо разило смертью. Вот в этом Чара не обманула — тот, кто попытается открыть его, умрет очень быстро и страшно. Если уж сторожевое заклинание ожерелья Натали мне чуть руки не отморозило, то после удара, который готовили явно лучшие маги Империи, я вряд ли останусь жив. Тем более что ставить защиту я еще не научился. Разнести эту трубку, может, и смогу, а вот защититься от нее — вряд ли. Чара сказала, что открыть ее смогу только я. Интересно, а каким образом эта смерть будет отличать меня от других? Или Чаре сказали не всю правду и умрет любой, открывший тубус? Как же она не побоялась возить такое на поясе? Скорее всего, ведь и спала с этой смертью в обнимку.

Чара закончила разговор с хозяином и вернулась к столу. Бросила быстрый взгляд на тубус, на меня, но ничего не сказала. Суетливая прислуга начала таскать блюда. После первых пяти у меня брови полезли вверх — даже вдвоем нам столько не съесть. Но Чара разглядывала стол с удовольствием. Налила вина нам обоим и стала пробовать все подряд, но только по маленькому кусочку. И еще стала рассказывать о своих дорожных приключениях. Смысл сводился к одному — всю дорогу к ней приставали мужчины. И чем ближе к столице, тем более высокий титул был у соискателя внимания, а намеки все более откровенными. После пятого (уже в титуле герцога) у меня появилось ощущение, что Чара старается пробудить во мне чувство… ревности, что ли. Или просто вредничает, мстя за неприятный разговор. В чем-то она права, можно было разговаривать с ней помягче. А теперь она вымещает на мне свой страх. И вместо дружеской встречи — рассказы о поклонниках. Невольно я вздохнул. Чара мгновенно почувствовала перемену моего настроения и оборвала себя на полуслове: