— Я тебе что, повариха? — возмутилась я. — По одежде очень похожа, — парировал он. — В обязанности студента на практике это не входит. — Хочешь, я тебе буду доплачивать за готовку? Купишь себе нормальное платье. Доплачивать? Я аж задохнулась от возмущения. Тоже мне, работодатель нашелся! Хорошо хоть, не предложил сразу платьем расплатиться, выбранным исключительно на его вкус. — Меня и это устраивает! — отрезала я. — Я работать на тебя не собираюсь! Штаден нехорошо прищурился. — Да? Может, мне выдрать гвозди из стены, а то я тоже на тебя работать не собирался? — Ты работал на себя тоже! — не согласилась я. Сам же говорил, что видеть меня лишний раз не хочет. Так что занавеска висит к обоюдному удовольствию. Он не видит меня, я его, и всем хорошо. А если бы не слышать, было бы еще лучше… — Эрна, Кэрст, не ругайтесь, — обеспокоенно сказала наша хозяйка. — С завтрашнего дня будет готовить моя соседка, академия выделила на это деньги. Надо же, у их высокомерия даже имя есть — Кэрст! Такое же гадкое, как и его обладатель. Посуду после ужина я все же помыла, не для того, чтобы произвести впечатление на напарника, а чтобы хоть как-то отблагодарить инору Клодель. На следующее утро, очень рано, мы направились в болотистую низинку, заросшую аиром. Грязь под ногами противно чавкала и пыталась если не полностью меня засосать, то хотя бы взять налог обувью. Над головой противно зудели комары, которые так и норовили вцепиться в любое незащищенное одеждой место. Почему-то я их привлекала намного больше нашей руководительницы и Штадена. — Конечно, сейчас не очень подходящее время для заготовки корневищ, — радостно щебетала инора Клодель, — но ко мне так редко присылают студентов мужского пола. А корни в это время только чуть послабее, чем ранней весной. Наша руководительница довольно бойко семенила по пересеченной местности, я с трудом за ней успевала. Вот когда начинаешь понимать всю важность спортивных занятий и ежедневных тренировок! Штаден молча тащил лопату и несколько мешков. Если его и не радовало выкапывание корней по колено в болоте, то он это успешно скрывал. — Это необычайно полезное растение, — воодушевленно продолжала инора Клодель. — И где оно только не используется! В обычной врачебной практике во многих случаях, в алхимии для разнообразных зелий — прозрения, защитных, любовных. — О, Штерн, — тихо заметил Штаден, — слышала, «для любовных». Хочешь, накопаю тебе лишний мешочек? Из жалости. Как-то у тебя в этом плане не очень. Меня мое «не очень» устраивало много