четкие указания никого не впускать и ничего мне не передавать. Я не думал, что ко мне придешь ты, — сказал он. — Она ничего мне не говорила. А зачем ты приходила? — Какая разница? — Тебе было важно, чтобы я пришел. Что изменилось за эту неделю? Я посмотрела на него и поняла, что у меня наконец появился шанс узнать ответ на то, что так занимает меня последнее время. И, скорее всего, другого не будет. — Ничего не изменилось. Кэрст, пообещай мне честно ответить на один вопрос. — Я разве тебе когда-нибудь врал? — сухо сказал он. — Что ж, обещаю. — Почему ты меня тогда выгнал из своей квартиры? — глядя ему в лицо, спросила я. — Ты обещал сказать правду. — Правду? — Он отвел глаза на стенку, повернув голову так, что я видела теперь только его профиль. Его лицо закаменело, но он все-таки ответил: — Потому что мне хотелось, чтобы любимая женщина была со мной потому, что любит, а не потому, что у нее нет выбора. Любимая? Значит, он все-таки любит меня! Облегченно выдохнув, я взяла двумя руками его голову и повернула лицом к себе, чтобы видеть его глаза. — Почему ты не сказал об этом мне? Я так ждала от тебя этих слов. Неужели ты думал, что я признаюсь первой?

Брак второй, счастливый

Брак второй, счастливый

— Почему ты не сказал об этом мне? Я так ждала от тебя этих слов. Неужели ты думал, что я признаюсь первой?

Он посмотрел так, как будто был уверен, что все это ему послышалось.

— Ты была как безвольная кукла, — недоверчиво сказал он. — Ты даже глаза закрыла, чтобы меня не видеть.

— Я боялась. Боялась что-то сделать не то или не так. Боялась открыть глаза и увидеть презрение на твоем лице.

Строго говоря, я и сейчас боялась. Боялась, что Кэри посмотрит на меня своим обычным высокомерным взглядом и скажет, что ничего такого не имел в виду. Что я сама напридумывала себе ерунды всякой. А он ко мне испытывает отвращение, и ничего кроме. Похоже, что страхи эти были написаны у меня на лице, так как мой муж их явно заметил.

— Не бойся, теперь все будет хорошо, — сказал он, осторожно обнимая меня. — Когда ты поняла, что меня любишь?

— Э, нет, — облегченно улыбнулась я. — Сначала ты. Тем более что ты еще не сказал, что любишь.

Штаден счастливо рассмеялся и обнял меня так крепко, что, казалось, еще немного и раздавит.

— Люблю, — подтвердил он. — Когда ты тогда на меня налетела, маленькая, растрепанная, в своем жутком одеянии, посмотрела своими невозможными серыми глазами и ушла, я остался стоять на месте, глядя тебе вслед как последний идиот, потому что ты унесла с собой не только тот проклятый учебник по алхимии, но и мое сердце.