Вокруг только белое яркое сияние. Оно не слепит, но рассмотреть что-то сквозь него решительно невозможно. Даже собственное тело. Которое Илья даже не чувствует, словно стал привидением. Перед глазами только системное сообщение с текстом. Фубуки не откликается.

Что-то дела затягиваются. Речь что, очередной флеш-бек ему в голову подгружает?

Переход произошёл, как обычно, внезапно. Вот Илья купается в ярком свете, а вот он уже стоит в незнакомом грязном переулке. С двух сторон нависают громады пятиэтажек, с третьей слепят фарами несколько автомобилей, полностью перегородили проход, колымаги такие. Сверху давит ночное небо, беспросветно чёрное.

Помимо Ильи в переулке находится ещё примерно дюжина человек. Почти все — крепкие мужики в самом расцвете сил. Почему-то Илья сразу подумал, что они военные или полицейские, только в гражданской одежде. Что-то было в них такое, в поведении и манере держаться… серьёзное, почти физически ощутимая тяга к порядку и действиям по уставу. Вроде бы это называется выправкой. В одном из них Илья признала деда, Чеснокова-старшего. Со времён прошлого флеш-бека он чутка сгорбился, в шевелюре отчётливо видны седые волосы, на лице добавились морщины.

Перед дедом стоят на коленях два человека, слегка помятые, одежда грязная, словно они долго лазили на карачках по шахтам, руки заведены за голову, четверо «офицеров» крепко удерживают пойманных. Одним из пленников была незнакомая Илье девушка — лет семнадцать-восемнадцать на вид с длинными падающими на плечи и спину волосами. Лицо её — заплаканное, с чёрными нитями потёкшей туши на веках и щеках — выражало такую тоску и отчаяние, что Илья сразу же захотел защитить её. Но едва геймер увидел лицо второго пленника, как челюсть его едва не рухнула на асфальт. Вторым пленником был… сам Илья.

Ну точно. Здравствуй, дедушка флеш-бек, борода из глюков.

Спустя пару секунд геймер понял, что обознался. Да, парень очень похож на него, до жути похож, но всё же не он. Приглядевшись к парню повнимательнее, Илья признал в нём своего отца, Александра Чеснокова-младшего. Со времён последнего флеш-бека он сильно подрос, ему лет семнадцать, как и Илье. Он тяжело дышит, лицо его украшает лиловый фингал, от глаза осталась одна щёлочка. Целый глаз смотрит на деда, Чеснокова-старшего, смотрит с откровенной неприязнью, даже злостью.

Ничего общего с послушным пай-мальчиком из прошлого, во всём покорного отцовской воле. Что же произошло?

— Да, сынок, огорчил ты меня, — покачал головой Чесноков-старший. — Подростковый бунт, низвержение отцовского авторитета во всей красе. Я думал, ты выше детского сада.