— Скажу честно, Могильщик. Мне не жаль, но я виноват, и постараюсь всё исправить, — и из-под его капюшона сверкнула пара тёмных глаз, а его хватка на вороте одежды Чалдина стала еще тверже.

— За честный ответ хвалю, но ведь храбрость никогда мёртвым не помогала, верно? — и моя аура на мгновение разразилось подавляющей силой.

— Могильщик… вы ведь… обещали… не убивать… — вдруг занервничала Басимит, как и почти все пришлые. — Я дала вам клятву, что мы постараемся всё… исправить. Мы… мы не в силах были ослушаться…

— Мне передать тем убитым смертным твои слова? Или они как-то помогут их живым и скорбящим родным? — поинтересовался у неё. — Я тоже тебе отвечу, честно, Мазаун. Не будь ситуация такой, какова она есть сейчас. Вы все уже давно были бы мертвы. Все до единого! Ведь совсем недавно мы еще были врагами! Но, увы! Времена меняются. Сейчас мы имеем то, что имеем. Враг у нас теперь один. И эта штука… — я указал рукой на врата, — … теперь связала нас крепче родственных уз. Надеюсь, я понятно выражаюсь? Никому ничего не нужно разжевывать?

Ответом мне было могильное молчание и понурые взгляды, даже на извечно игривом лице Калайны отпечатались весьма противоречивые чувства.

Правда всегда была горькой и неприятной.

— Вот и отлично. Кто первый? Если что, Басимит уже свободна.

Оставшаяся троица пришлых вдруг вздрогнула и с изумлением посмотрела на наложницу, лишь только рты не раскрыли. Даже Калайна от удивления расширила свои пурпурные глаза.

— Ах ты! Ах ты, поганая шлюха! — взревел в бешенстве Чалдин. — Так вот в чём дело! Раздвинула ноги, перед врагом Гегемона! ТВАРЬ! Нет, не Могильщик сдохнет первым! Первой сдохнешь ты, те…

— Захлопни пасть… — белая молния на всей скорости выпорхнула из-под одежды Басимит и в прямом смысле своих хвостом заткнула пасть Императору Артефактов.

— Ты не перестаешь меня удивлять, малышка Басимит. Раз дело приняло такой оборот, мальчики, позвольте даме пойти первой, — и сделав несколько шагов, та остановился в нескольких сантиметрах от меня. — Я готова, Могильщик. Начинайте…

— Больно не будет, не переживай. Только чуточку неприятно, оголи живот…

— Ох, Могильщик… вы весьма уверенный мужчина… хотите прямо здесь, потерпите хотя бы до вечера… — решила пошутить Калайна, но видя мой недовольный взгляд, тут же пришла в себя, и оголила нужную часть тела. — Простите. Не удержалась.

Неспешно я освободил левую руку от тёмных лоскутов ткани, являя на свет то, что всегда укрывал от взгляда окружающих. В пылу схватки нею можно пользоваться и так, но здесь другой случай.