Зрение в левом глазу почти сразу исчезло, и всё, что я видел, сводилось к полному минимуму и только правому глазу, а также частично к слуху, от левой руки остался лишь обрубок. Хотя оно и не мудрено,энергия более не циркулировала и исчезла.

Да и всё тело, если это можно было назвать телом, напоминала уже хладный труп. Даже крови не было, ведь открытых ран было предостаточно. Странно, что я был еще жив, но сердце уже начало замедлять свой ритм.

Лишь зрение стало затуманиваться, но благодаря тому, что отбросили меня куда-то в сторону, я оказался на некой возвышенности и моему правому глазу предстал просто отличный вид на всё, что происходило внизу.

Гену медленно окружали со всех сторон множественные тени и искорёженные силуэты рилимов, они настолько были невидимы, что складывалось ощущение, что те полностью слились с Мёртвым миром в одно целое. Хотя, возможно, оно так и было.

И в следующую секунду, все мои вялотекущие мысли были прерваны очередной вспышкой Хаоса, после еще одной и еще одной.

Битва между Бессмертным Императором и пожирателями миров началась.

Наверное, на своём веку это первая схватка, за которой я наблюдаю из галёрки. Но даже так я был удивлён. Гена продержался долго. Очень долго. Пару часов. И убил солидное количество рилимов. И всё это время мой взгляд отказывался закрываться, а тело слабо, но продолжало функционировать. Оно словно отказывалось умирать, пока не удостоверится в смерти своего злейшего врага и обидчика.

Но как бы то ни было любым вещам во вселенной, живым или мёртвым всегда приходит конец. Гегемон, как и я сам не были исключением. Битва была зрелищной, но не вечной. Силы были просто не равны, да и сам Бессмертный был уже на последнем издыхании после нашей с ним разборки.

Одна рана, затем другая, после очередная. Покров Хаоса на его теле истощался с каждой секундой и даже не думал восстанавливаться. Рилимов было много. До невозможности огромное число.

А ведь мне пришлось изрядно постараться, чтобы собрать всех в этом месте. Жаль, никто не оценит моих трудов и приготовлений.

А еще через минуту трепыханий, и нескольких попыток сбежать, Гену медленно, под хруст костей и сухожилий разорвали на куски прямо перед моим взором. И как оказалось, кричать и выть от боли и смертельной агонии он умел также хорошо, как и обычные смертные.

Стоило его крикам и стонам затихнуть, как кровавое пиршество рилимов тоже подошло к концу и, завидев смерть недруга, собственное сознание, что было напряжено до предела, стало по чуть-чуть расслабляться и затухать.

— Ну, вот и всё… похоже… — рассмеялся тихо я, глядя как остатки тела Гены, дожирали рилимы. — А то владыка Вселенной… владыка Вселенной… — передразнил я Бессмертного, вспоминая его слова.