И это плохо.

— Как мы и думали, эти небожители еще совсем молоды, пара-тройка тысяч лет, сил прорва, но могут манипулировать лишь своими подчиненными, до аватаров им еще несколько сотен лет. Слабость и сила в одном лице! Насмешка Вселенной не иначе! Именно в этом главная проблема молодых богов… — вновь с полной безмятежностью усмехнулась она, созерцая развернувшуюся битву в небе. — Хм, и ты вот так просто повернулся к противнику спиной? Весьма опрометчиво с твоей стороны… — раздался голос наложницы, что отвлеклась от просмотра битвы, и которая внимательно стала наблюдать за всеми моими действиями.

— Если ты так считаешь, то не буду тебя в этом разубеждать… — отмахнулся я, оборачиваясь лицом к Басимит, и взгляды наши на мгновение встретились.

— Теперь я вижу, что это именно ты повинен в смерти Ярана и его учеников. Твоя сила весьма любопытная и… занятна. Так кто же ты? Древнее божество? Вряд ли, ваш мир молод, как и его боги. Древний демон? Не думаю. Возвысившийся? Нет, ты не похож на нас. Ты нечто иное. Обычный человек, но и в тоже время нет, и все же, мне кажется, что-то знакомое в тебе есть… это… странно… — стала погружаться в свои домысли Басимит. — Император Демонов был силен и сейчас его голова здесь, теперь я начинаю подозревать, что он был для тебя не очень достойным соперником. И всё же, кто ты?

На вопрос наложницы я не стал отвечать, а лишь еще пристальнее вгляделся в сражение, которое происходило с переменным успехом, а после всмотрелся и в саму мою собеседницу, и как я думаю, виновницу всех бед Илларана.

Все же вынужден был признать, пришлая оказалась хороша собой, да и все прибывшие были… привлекательны. Даже та троица, включая того самого Мазауна, его лицо я спокойно разглядел под клубящейся тьмой, трепетно относились к своей… кхм… красоте. Не то, что некоторые.

У наложницы было всё. До безумия и идеально очерченные черты лица, иссиня-черные волосы, что ниспадали ниже пояса, ярко-голубые глаза, что напомнили мне об Алисе, и внушительная… грудь.

Холодная и словно неприкасаемая неземная красота, лёгкая надменность, тщательно скрытое презрение и… возвышенность. Движения, взгляд, манера речи. Всем своим видом она показывала своё отношение к происходящему и свою… цену. Я будто как холоп и батрак, что оказался перед государыней. А белоснежное шелковое платье и такая же накидка, пыталась скрыть остальные выдающиеся женские прелести императорской наложницы.

Но убивать её, как не странно, совсем не жаль.

Мой взгляд вновь обратился к разрушенной столице.

Да! Совсем не жаль!