Парень, словно вновь и вновь насмехался над каждым своим врагом. Магии Заскана, он противопоставлял идеальную защиту и барьеры, ведь все заклинания Вестника Дэлварда разбивались и поглощались тёмно-бирюзовым доспехом Картара.

Остальным же двум он ни давал ни одно шанса показать какие-либо свои навыки и таланты во владении оружии или похвастаться своими боевыми техниками, которое хоть как-то могли превзойти его силу.

Магия против магии, оружие против оружия, воитель против воителя, воитель против мага. Это была полная доминация обычного смертного пред силой трёх Вестников небожителей. Он сражался так, как-будто всегда был рождён подавлять и низвергать своей силой, всемогущество богов.

Ведь именно таковы были мысли Кэанмайра. Таковы были мысли всех присутствующих зрителей.

— Думаю, с вас хватит… — с легкой улыбкой заговорил Пал. — Не забудьте передать своим хозяевам, что тоже самое будет и с ними и никак иначе, если они продолжат какие-либо поползновения в мою сторону, либо сторону моих близких…

Кэанмайр, как и все остальные мог поклясться, что молодой человек, сейчас находился, как в одном месте, так и повсюду на арене. Замелькали проблески силы, что пыталась вырваться из тела Пала, а на руках заплескался завораживающий бирюзовый огонь, что приковывал к себе чужие взгляды.

Первым пред всепоглощающим натиском Картара пал второй поток Дэлварда, тот с жалким криком подбитой птицы устремился к земле, но еще в воздухе превратился в иссушенную груду костей, огонь Паллада испепелил саму суть элементаля воды.

После настал черед второго жребия Судьбы, видимо амарэт, так и не смог понять, как и что его убило, и в следующий миг голова Брица оказалась у ног Махи, которая ту ногой саурума отбросила в сторону.

— Ты всё равно сдохнешь, Карт…

Договорить Вестница не успела, ведь через миг до всех донесся душераздирающий крик второго перста бога Войны, и данный крик, перетекающий в визг, продолжался еще целую минуту.

Со спокойным лицом и навыками заправского мясника, тело Махи, секунда за секундой стало превращаться в сплошную зияющую рану, девушка стояла и не могла пошевелиться. Лишь истощенные вопли и крики разносились по арене, после они превратились в жалкие стоны и еле слышимые вздохи. Остановился мужчина тогда, когда от тела второго перста бога Войны осталось жалкое подобие истерзанного тела, которое, будто освежевали заживо.

Арена была полностью залита кровью Вестников, но в следующий миг огонь на теле Пала, что продолжал ярко пылать, резко вспыхнул, от настолько яркого огня многим пришлось закрыть глаза, но когда они вновь взглянула на арену, то на ней уже ничего не осталось. Всё ристалище было выжжено, оставляя после себя лишь прах и пепел…