— Да поможет нам бог, — пробормотал себе под нос рыжий с залысинами то ли федерал, то ли ЦРУшник, до этого словно столб торчавший посреди определенного под штаб помещения на каком-то явно складе. После чего решительно подошел ближе и, остановившись перед самым большим монитором, куда транслировалась картинка с БПЛА, отдал приказ, словно с головой бросаясь в пучину. — Проверочный залп.

А спустя непродолжительное время томительного ожидания, прозвучало:

— Сэр, группа Альфа докладывает: цель уничтожена! Объект «Чернокнижник» не имел никакой противокинетической защиты, — отчитался едва сдерживающий радость оператор.

— Группам Эхо и Фокстрот выдвинуться для захвата «личинок», — выдохнув, деловито распорядился рыжий, теперь прямо пышущий уверенностью скинувшего с плеч немалый груз человека.

— Принято, сэр, — тут же с готовностью отозвался не менее деятельный темнокожий.

— Что ж, поздравляю, джентльмены, мы только что не допустили потерю приличного куска нашей земли, — предваряя аплодисменты и одобрительные возгласы присутствующих, бодро заявил рыжий, с достоинством принимающий теперь поздравления, прежде чем набрать номер начальства и отчитаться, что ритуал Пришествие в мегаполисе-символе успешно предотвращен, а очередной пробудившийся-террорист уничтожен.

****

Несколько дней назад, Медиоланум с населением более миллиона.

— Адриано, а у меня же будет своя яхта? Большая такая, белая, — присела на руки харизматичному лысоватому мужчине в больших зеркальных очках высокая и стройная, по его мнению красавица.

— Я же сказал, зови меня Тхунцвильд! — огрызнулся тот, тем не менее, довольно жмакая её мускулистый зад, пока по-хозяйски осматривал мускулистые ноги и наслаждался объятиями мускулистых рук.

— Ой, я такое и не выговорю, милый, — глупенько похлопав огромными наклеенными ресницами, капризно выдала легкоатлетка, что ли.

— Всё будет, крошка. Уже сегодня у нас будет всё! — скалясь во все тридцать с чем-то белоснежных зубов, убежденно заявил, как видно, любитель нестандартных барышень.

— Эй, Клаудиа, хватит липнуть к Тхунцчику, — появилась на тирассе с наполненными бокалами несколько уступающая упомянутой в росте, но явно превосходящая её в крепости телосложения дамочка, нос которой был явно однажды сломан, по меньшей мере, где-то в октагоне.

— Я — Тхунцвильд! — зарычал пародия на Челентано, тем не менее, довольно шлепнул по крепкому и, увы, в ширине уступающему плечам заду «красотки», принимая у неё бокал.

— И мне, и мне! — отвлеклась от утренних газет единственная обладающая здесь тем, что хоть как-то способно гордо именоваться бюстом, темнокожая пауэрлифтерша, не иначе.