— Это, что ли, у того толстого ты выиграл, ну которого жена сейчас по улице с тряпкой гоняет?

— Ага. Лох! Думал Жогу одолеть. Силач(сплюнув), тачку эту поднимал одной рукой. На понт брал(сплюнув).

— Ладно, идет.

— Э-э, мало! Ставь девку эту.

— Сам попросил, потом не жалуйся, — то ли пошутил, то ли на полном серьезе заявил одноклассник той самой «девки».

— Ничего, справлюсь.

— Ну ты голову-то включи! Как я могу другого человека поставить? Про моральный аспект вообще опустим, — не особо рьяно, но все ж возмутился Силин.

Ким внутри которого, к слову, смотрел на всё это сугубо индифферентно, и скорее прагматично озадачивался на тему того, как взыскивать потом всё наобещанное, помимо Монет, понятное дело, если проигравший заартачится. Пальцы-то в тиски должнику не засунешь. Закон не даст. А на повторную Дуэль, в которой выбьют покладистость, согласия можно тупо не дать. Как видно, заботится Ее Светлость о подданных, у которых ум впереди языка, а не наоборот, ясен пень.

Славик же был до глубины души возмущен, откровенно не приемля ни рабства, ни какого-либо иного вида угнетения человека человеком. Тем не менее, правда, как впрочем и любой другой член общества потребления, ежедневно безмятежно потреблял продукты этого самого угнетения. Как говорится: «Чего не вижу — того и нет, пока оно меня не касается, от того и сплю так хорошо». Иногда это, не то чтобы прям изречение, дополняется чем-нибудь навроде: «Пойду поем». А то и, в особо тяжёлых случаях: «Скорблю вместе с вами, вон, даже аватарку слезливую поставил, но всё равно пойду поем».

— Я согласна, Слава. Как ты и сказал, пусть потом не жалуется, — прервав минутку так себе философствований, вмешалась вдруг Прекрасова, ещё более кровожадно заулыбнувшаяся, нежели циничный Силин.

— Лен? — внимательно глянув ей в глаза, мол, нахрена тебе этот цирк, озадачился юноша.

— Угу, — последовал заверяющий, мол, всё ок, кивок девушки. Слегка за тридцать, конечно, но кто мы такие, чтоб судить её юный вид.

— Ладно. Всё? — снова обратился к будущему сопернику зрелищно махнувший пару раз своим весьма длинным клинком юнец.

— Давай уже, шкет, не терпится мне! — поторопил Жога, который был с голыми руками и, рука-лицо, в шлёпках, красноречиво при этом облизываясь на с виду несовершеннолетнюю школьницу, отошедшую к хоть и молчаливому, но явно не одобряющему всё это Тимуру.

— Принимаю вызов, — пожав плечами, продублировал вслух мысленную команду своему кольцу Силин, едва успевший после этого уйти от атаки человека, блин, в шлёпанцах.

Круа, к тому времени уже наполнившая тело юноши, позволила ему скорее выдержать, нежели успеть уйти от невероятно мощного удара с головы, в который был вложен весь вес о-очень быстрого Жоги. Настолько быстрого, что даже его, удивительно, но не рвущиеся от такого шлёпки попросту не успевали слететь. Если б Силин не был Кру, то там бы его и переломило напополам, а то и осталась натуральная такая вмятина, но, увы, для Жоги, понятное дело, этого не произошло, и второй заход он уже делал без ног. Самым, что ни на есть, натуральным образом.