Стоящий рядом рослый русоволосый собеседник лишь мрачно промолчал, но в целом был согласен с одноклассником, однажды обратившим внимание на пропажу Белой княгини, а теперь вот импульсивно дающим оценку гибели Золотой. Ну и, должно быть, вместе с тем ещё и негодующим по поводу краха княжества со всеми сопутствующим последствиями для подданных, наверняка примеряя подобное на себя.

— Как же они теперь там все, а? Ну, без способностей, в смысле, — всё также продолжая прижиматься к нравящемуся ей Бокову, вроде как чтоб лучше видно было, но с явно расстроенным видом пролепетала озаботившаяся не столько кончиной прекрасной Рахмановой, сколько именно что судьбами её экс-подданных и, соответственно, экс-колдунов розоволосая Коржова, чья способность менять цвет чего угодно хоть и была, не сказать, что сильно ею востребована, максимум в косметических целях, но всё же предполагала определенные перспективы при продуманном применении, а потому: потеря даже такой — для кого-то трагедия.

— Да уж, — не умолчал смазливый кудряш Изюмов, недавно «бившийся» с Боковым на дуэли. Ну и потом ещё раз пятнадцать, но уже на Дуэли. — Прикинь, Сестрицына-сан, если б у тебя вдруг твоё целительство отняли! А?

— Ой, мамочки! Я ж не смогла бы больше вас подлатать, мои хорошие, — очень артистично схватилась за щеки нескладная кареглазая шатенка, которая до этого томно и, по её мнению, очень эротично обмахивалась тетрадкой, словно какая-нибудь по меньшей мере роскошная голубоглазая блондинка, а то и экзотичная лиловоокая нежно-розовокудряшка с бюстом... явно побольше.

— Да причем тут, — махнул рукой на эту глупую выбражуху, когда надо, очень даже прагматичный рыжеватый пухляш Пирогов, вызвав подтверждающее кивание молчаливой невысокой и все время щурящейся блондинки Мусиной, которая, к слову, постоянно шпыняет вечно липнущего к ней нестройного анимешника, но, в то же время, почему-то исключительно только его. — Все планы летят на... на слом, в общем. Такое баблище проплывает мимо, помахав на прощание прямо перед лицом... вовсе не рукой. Поняла Сестрицына? Ай, не толкайся! Больно же: локтем прям в бок. Вот ты цунде...

— Пипец! — осознав, себе под нос выдала сейчас притихшая подле Козина незаметная соседка по парте Коржовой, как зовут которую — даже для той загадка. Однако эту реплику, как всегда, не заметили, и очередная «семейная ссора четы» Пирогова и Мусиной похоронила в своем гвалте слова неприметной одноклассницы.

— На Силина похож, — вызвал вдруг тишину своей негромкой репликой тут же рядом стоявший Игнатьев, к которому, к его сожалению, никто не жался, никто не притих под боком, и даже никто не бил локтями. Ни до, ни после Дэли с упомянутым одноклассником, имевшим все эти молодежные удовольствия с коэффициентом 4. А поясняя свои слова, Борис ткнул пальцем в экран скромного, но с достаточно большим экраном смартфона Козина. — Этот патлатый похож.