Разумеется, этими двумя самыми массовыми группами, назовем их оптимистов и пессимистов, всё не ограничивается. Ибо помимо тех, кто, сидя на седалище ровно, просто ругает противоположную сторону, будучи уверен, что он-то уж точно на правильной, есть ещё и всех мастей активисты. Которые, если продолжить столь циничные и прямо-таки сочащиеся желчью автора аналогии, ловко забираются на розовые спинки «соратников» и громко, аж заслушаешься, хрюкают оттуда, не важно даже что и в чьих интересах, но за лучшие куски, которых в итоге, элементарно по закону больших чисел, всегда много, даже если просто смести лишь крошки.

Помимо «изъявителей народной воли», есть и те, кто обычно представляет, скажем так, силовой блок, организовываясь, чтобы обеспечить подачу к хозяйскому столу тушек поупитаннее и, главное, без лишнего шума и волнений в массах. Ведь любому понятно, что такие вот полезные инициативники под нож не сразу пойдут. Они всегда были, есть и будут, причем не важно кто в текущий момент в роли «хозяев» и для чего нужно препровождать им стадо: уже на забой или, как сейчас у нынешних и местных, всё же преимущественно на острижку шерсти.

Есть, непременно, и те, кто, скалясь на систему, зашкерился в самый дальний угол и там с братанами втихаря жрет отнятое. А будут и такие, кто и себе подобными не побрезгует.

Ну и, конечно же, так называемые философы, куда ж без них, интеллектуалы, усматривающие во всём этом свинстве высший смысл. При таких могут образовываться и упорно не признающие очевидного, считающие, что именно они — особенные, и что ещё чуть-чуть да уже воспарят наконец, подобно гадкому утенку, над стадом «низших».

Есть, понятное дело, и беглецы, кто, вырвавшись за загородку и рванув в лес, радостно мчит к диким сородичам, убеждая их, таких мохнатых и клыкастых, что очень с ними близок с точки зрения биологии. Вот, даже в книжке про то написано. Жаль только, у диких дальних родственников с чтением не очень, а вот нравы достаточно простые, поэтому им без особой разницы: жрать «городских» прямо так, или с книжкой впридачу.

Так что же получается? Неужто всё так... невесело? Неужели лишь на моральные качества «фермеров» и остается уповать?

А я отвечу... или лучше нет. Книжка-то о другом.

— Как вы, Веня? Лучше уже? Пойдемте я вас проведу... Вениамин Абрамович, руки прочь! У вас — сердце. И жена, — дав «выздоравливающему» по рукам, попеняла тому Софья Самуиловна, особенно надавив интонацией на последнем обстоятельстве, так как Абрамыч только обещает развестись, а потому давно уже исчерпал кредит доверия.