Я протянул личу «вечный» факел, но тот не торопился его брать.

— «Ты уверен в том, что хочешь потратить такой шанс на эту совершенно обыденную вещь?». — На черепе нельзя было прочесть ни единой эмоции по вполне понятным причинам, но мысленный голос отлично всё это передавал. Лич действительно был удивлён моим выбором, и не особо его одобрял. — «Ты можешь отдать мне Философский Камень, и я прикоснусь к нему Смертью. Он наполнится сакральными рецептами ядов, недоступных никому другому. Ты можешь отдать мне сосуд, и всякое вещество в нём будет наполняться энергией Смерти, что позволить создавать могущественные составы…».

— «А факел?».

— «Это изменение я озвучивать не стану. Но я сам не смогу его провести: не мой профиль. Им займёся тот мой коллега, которого ты в мыслях называл „злым и недовольным“, Игрок. И он может не разделить моего желания одарить тебя чем-то достойным». — Я повернул голову, посмотрев на двоих личей, с которыми сейчас общался бледный и нервный дворф. Ему было по-настоящему страшно, а ведь воин он посильнее меня… раз так в десять, наверное. Чего ж он такого знает о личах, которые ведут себя вполне разумно, и здравым смыслом не обделены?

Я же в эти секунды колебался. С одной стороны, меня заинтересовали озвученные варианты. Яды — это всегда хорошо, особенно в свете необходимости убить троих «недругов по вере». Да и напитывающиеся энергией смерти составы тоже звучали перспективно. Но я-то хотел факел! Выбирать было трудно, и я уже начал склоняться к апгрейду Философского Камня, как вдруг факел из моей руки вырвала третья конечность, появившаяся откуда-то со стороны.

Я резко обернулся — и увидел «первого» лича.

— «Слишком долго колеблешься». — Зло, с каким-то затаённым торжеством бросил он. Я же ощутил недовольство от «первого», но никаких действий он предпринимать не стал. — «Не беспокойся, Игрок. Из-под моих рук Дар будет ничуть не хуже обещанного тебе Меридианом. И даже лучше, если ты этого захочешь…».

Я хоть и захотел, но намеревался отказаться. Чего сделать не успел, так как «первый» кивнул, распростёр свободную ладонь, — его посох просто повис рядом, — над факелом, и в тот устремилась… нет, не тьма и не Смерть, а самое настоящее пламя.

Не такое, как обычно, а насыщенно-оранжевое, с хищными алыми прожилками, одно лишь явление которых вынудило меня сделать шаг назад и чуть с ног не свалиться. В лицо пыхнуло потусторонним жаром, от которого волосы встали дыбом. Сильно запахло серой, а мой факел, неразрушимый и такой полезный, начал чернеть и скукоживаться, покуда не превратился во… что-то.