Местные… хорошо, что я их ни разу в голове неписями не назвал. Сейчас, слыша, как малец лет пятнадцати пересказывает события последнего дня наставнику постарше во время совместного обеда, я видел в них на сто процентов живых людей, которых даже с натяжкой нельзя было назвать какими-то не такими. И сам город выглядел настоящим, живым, дышащим, не застывающим в отсутствие попаданцев вроде меня.

И убил я недавно тоже живых людей, захотевших лёгкой поживы…

— Оз, вы поели? — Я и сам не заметил, что тарелка опустела, хлеб с салом были съедены, но я продолжал сидеть перед ними, с головой уйдя в тяжёлые раздумья. — Вам следует привести себя в порядок и помыться. Купальня и новая одежда для вас уже готовы…

Я встал из-за стола, благодарно кивнув тому служителю, что выставил передо мной еду, и обернулся к своему новому проводнику. Странно даже: сменялись лица, ибо никто не просиживал штаны в ожидании завершения моей трапезы, но смотрели на меня одинаково. По-доброму так, без презрения или жалости.

Вот и этот парень плюс-минус моих лет с готовность внимал моей пантомиме, в которой я просил что-то, на чём можно писать.

— Извини, но у нас и правда не держат ничего такого. Болезни, травмы и проклятия, вызывающие немоту, скорее редкость, чем исключение из правила. Но тебя посмотрит наш целитель: возможно, его способностей хватит, чтобы помочь. — И улыбнулся так, как будто извиняясь. Ну не верю я в то, что тут целая рота профессиональных лицедеев, способных создать подобную атмосферу. — Пойдём, я провожу тебя к купальням. После тебя встретят и представят настоятельнице.

Что-то очень уж часто за последний день я иду туда, куда зовут. Но купальни… Даже если мне там вручат тазик и ковшик, я всё равно буду безгранично за это благодарен.

Потому что чистоплотному человеку очень, очень неприятно жить так, как я жил в последние дни.

— Прошу. Как закончишь — выйди наружу и подожди, я вернусь и провожу тебя к настоятельнице. Сильно не торопись: у тебя будет около часа на всё про всё. Чистую одежду найдёшь внутри. — Сказал он, и положив руку мне на плечо, чуть наклонил голову. — Оставь опасения, Оз. В этих стенах мы, служители пантеона, не посмеем оскорбить своих богов намеренно сделанным злом.

Я медленно кивнул, пару секунд поглядев в спину удаляющемуся парню, после чего распахнул дверь и ступил в местные купальни. Место было интересным и непривычным для меня, человека двадцать первого века: каменный пол, желоба для отвода воды, деревянные лавки и пара столиков, на одном из которых стоял таз с одеждой, небольшой мочалкой и крошечным бруском то ли мыла, то ли его аналога. Практически под самым потолком на стенах висели головы разных странных животных, из пастей которых лилась горячая, исходящая паром вода, растекающаяся по желобам и утекающая куда-то вниз.