Чистая победа, открывшая дорогу прямиком к массивным кованым воротам, начавшим открываться, едва я подошёл достаточно близко.

И в первые секунды я изрядно струхнул, подумав, что там, впереди, босс, а у меня и здоровье не полное, и запасы алхимических зелий восстановления отсутствуют как класс. Слишком уж атмосфера зала за воротами соответствовала, да и слова об испытании вполне себе предполагали бой насмерть со сверхсильным противником. Разве что дар в таком случае не слишком соответствовал, но кто знает — может, Тарришок посчитал меня достаточно сильным, а артефакт вручил «на потом»?

Я замер, пристально всматриваясь в рублёные росчерки архитектуры зала за воротами. Врагов там, кажется, не было, но кое-что я мог рассмотреть и так, ведь в глаза прямо-таки бросалось наличие трёх впечатанных в стену арок: грубой каменной с преобладающими рублёными чертами по левую руку, изящной стальной, словно свитой из чьих-то щупалец по правую, и простенькой, округло-ровной, сложенной из обычных кирпичей центральной. Все они были обращены к центру зала так, что от них до некоего постамента было плюс-минус одинаковое расстояние. Постамент… отсюда не разглядишь, а сломя голову бежать вперёд я не собирался.

Следовало подготовиться, и для этого у меня, к счастью, имелось многое.

В руку снова лёг свежеполученный артефакт, изъятие которого из инвентаря было действом болезненным и неприятным. Но ради его свойств, пожалуй, можно было и потерпеть.

Спаянные воедино пробирки были, во-первых, объёмом на тридцать единиц здоровья каждая, а во-вторых снабжались приятными зачарованиями, о которых мне с готовностью поведал «астрал». Во-первых, повышенная прочность E-ранга. Во-вторых, лёгкий стазис E-ранга, ибо, по всей видимости, алхимия таки портилась и теряла свои свойства со временем. И в-третьих, расширение объёма F-ранга, за счёт чего не то чтобы огромные склянки вмещали в себя по три моих стандартных.

Ну а то, что это отдельные сосуды, а не одна большая банка, позволяло расширить свои возможности в вопросе приготовления алхимических составов. Ведь помимо зелья восстановления и зажигательной бомбы я мог изготовить вызывающий слабость яд из паучьих хелицер и особых органов, вырезанных из их головогруди — своеобразных пористых, согнутых дугой колбасок, пропитанных ядом, и зелье кошачьего зрения из центральных глаз звиггов, смешанных со звигговьими же сердцами.

Просто раньше мне всё это удовольствие было некуда паковать, а заранее использовать не было смысла: яд держался на оружии три минуты ровно, а кошачье-звиггово зрение действовало ровно десять минут. Тобишь, после использования я мог быстренько сварганить зелье лечения «в запас», и порадоваться нескольким минутам ночного зрения. Или минуту-другую помахать отравленным кинжалом. При этом противники мне на пути встречались даже не раз в час, так что пользы от знания этих рецептов было хрен да маленько: не расчехляться же для готовки яда за двадцать метров от стаи звиггов, которых, может, чёрт дёрнет проверить, что там шуршит за поворотом? Вот-вот.