Стоило оказаться на мостовой, как ко мне тут же подъехал кэб. Полуоткрытая черная карета с кучером на козлах и гнедой кобылой, украшенной красными лентами.

— Господин, — спрыгнул «водитель» этого чуда, и приподнял шляпу.

Да уж, велико в Новике разнообразие транспортных средств. Тут тебе и телеги крестьянски, в прошлом застывшие, и куда более новые экземпляры подвижного состава на конской, а порой и магической тяге имеются. Впрочем, последнее тут все же редкость-редчайшая. Вот в более заселенных землях, за морем, там да, там такое попадается. Впрочем, тоже не на каждом углу.

— На улицу Зиогфэма, — вздохнул, и полез внутрь кэба.

Поджарый кучер в сером сюртуке с красными обшлагами, ловко забрался на свое место и лихо щелкнул кнутом. Кобыла на это флегматично махнула хвостом и потрусила вокруг фонтана.

«Надо худеть», — вздохнул, устраиваясь поудобней на жестком диванчике, обитом толстой кожей с крупными чешуйками. Между тем, лошадка соверши неполный круг почета и поцокала к выезду. Какой-то молодой стражник вытянулся во фрунт, видимо приняв меня за кого-то не того, и мы выбрались на западный проспект. Новый щелчок кнута над головой, фырканье кобылы в ответ, и копыта зацокали быстрей. Мимо замелькали дома, люди и другие экипажи. «А ничего так, удобно», — подумал, откинув голову на спинку и прикрыв глаза.

— Господин, — раздалось над ухом и плеча коснулась рука.

— А? — встрепенулся, и тут же зевнул.

— Приехали, господин, — улыбнулся кучер в усы.

— Хороший у тебя экипаж, — похвалил, выбираясь на мостовую. — Да и сам ты мастер, так вез плавно, что не заметил, как уснул.

— Два десятка годков в профессии, и отец мой с дедом в ней же, — ответил он с тщательно дозированной гордостью.

— Чувствуется, — протянул золотой, и покрутил головой.

— Хорошего дня, господин, — приподнял шляпу кэбмэн, запрыгнул на свое место и был таков.

«А ведь не дурак извозчик», — огладил бороду и направился в казенную палату, напоминающее помесь готического собора и блокгауза, перекрывающего путь по западному проспекту в центр города. Собственно говоря, именно тут располагался господин Рамсом, ведающий западной частью городского хозяйства.

Можно сказать, повезло, вместо долго ожидания и подъема на третий этаж, столкнулся с ним на крыльце. Правда, лицо его выражало озабоченность, но в пределах допустимого. Он, как вспомнилось, всегда чем-то озабочен.

— Господин Рамсом, — окликнул чиновника, еще лет шесть назад бывшего своим братом торговцем, а ныне ставшего членом городского совета, но не забывшего корни и не зазнавшегося сверх меры.