К счастью, врагам нужно было куда больше.

Теперь всю базу окружал ров в несколько метров шириной, на том месте, где стояла последняя внешняя стена. А по обе стороны от рва сплошным слоем лежали сотни мохнатых трупов. Некоторые из них еще шевелились, но работавшие сверху снайперы первыми пришли в себя и точечными выстрелами добивали особенно опасных монстров.

— Кажется, это конец, — проговорил Михаил, глядя на мою карту. В самом деле, кроме горячего огненного кольца, перекрывающего зондам видимость на несколько метров, других источников тепла почти не осталось. Командование пожертвовало несколькими отрядами, чтобы заманить как можно больше врагов в радиус поражения, и избавилось от всей армии противника одним ударом.

Вот только это был еще не конец. Меньше чем в километре от нас с разных сторон приближались группы точек, обведенных сплошной линией. Рядом с каждой красовался набор надписей: «Радио аномалия, возможно, отряд охотников, предположительная численность…» — дальше шли цифры от тринадцати до сорока. И это мне совершенно не нравилось. К счастью, не мне одному.

Стоящая в тылу наших позиций длинноствольная артиллерия била за зону видимости, отрабатывая с закрытых позиций. Снаряды шли по навесу, и некоторые из них мы видели уходящими далеко в небо. А вот взрывов отсюда было почти не видно — лишь отдаленные вспышки и глухой грохот, вторящий реву орудий. Не знаю уж, какими именно снарядами обстреливали тварей, но вскоре попытки подойти прекратились, и все аномальные участки начали удаляться.

Спокойствия это не принесло, некоторые отряды волков продолжали нападения, но их силы оказались разрознены и малочисленны. И все равно, только под утро стало понятно, что мы справились. Но какой ценой?

— Рассвет начинается, — заметил я, когда небо на востоке чуть посветлело.

— Да, пережили. Один день пережили, — с облегчением сказал Михаил, залитый кровью, казалось, по макушку. Патроны начали кончаться еще два часа назад и нам пришлось принимать самое активное участие в обороне. Кисти болели от постоянного махания хлыстом, а пальцев я вовсе не чувствовал, кажется, там, кроме золотых татуировок, вообще ничего не осталось.

— Эвак, ответьте Штабу, — раздался в наушнике смертельно усталый голос Бориса.

— На связи, поздравляю с новым днем, — ответил я.

— И вас так же, — через несколько секунд ответил Ратник. — Возвращайтесь, боюсь, нам есть, что обсудить.

— Идем, меня тоже пригласили, — кивнул Михаил, уловив мой вопросительный взгляд. Обратно в помещения аналитиков мы шли молча, даже сил использовать телепорт не осталось. Так что я просто двигал ногами. Энергии от убитых едва хватало на поддержание здоровья, хотя мы и прикончили несколько сотен. Особенность их души? Или это от того, что у них не было способностей? Черт его знает, к тому же меня это волновало куда меньше, чем поиск кровати. Надо только душ перед сном принять.